Я б не склонялась, будь, как встарь, ты нежен.

Скажи мне, Брут: быть может, по закону

Жене запрещено знать тайны мужа?

Быть может, мой супруг, я часть тебя,

Но с тем ограниченьем, что могу

Делить с тобой лишь трапезы и ложе

И изредка болтать? Но неужели

Лишь на окраине твоих утех

Я жить должна?14 Иль Порция для Брута

Наложницею стала, не женой?

Я чту тебя как верную супругу,

Такую ж близкую, как капли крови

В моем печальном сердце.

А если так, то знать хочу я тайну.

Пускай я женщина, но ведь меня

В супруги благородный Брут избрал;

Пускай я женщина, но ведь меня

Все доброй славой чтут как дочь Катона.

С таким супругом и с таким отцом —

Поверь мне, Брут, тверда я, как мужчина.

Откройся мне, и тайну я не выдам;

Иль твердость я свою не доказала,

Когда себе я рану нанесла

Сюда в бедро? Коль это я стерпела,

То тайну мужа я не выдам.

Боги,

Да буду я такой жены достоин.

Стук за сценой.

Стучат. На время, Порция, уйди.

Доверю вскоре сердцу твоему

Моей души тревогу,

Все думы, и заботы, и сомненья,

Из-за которых я угрюм и хмур.

Уйди скорее.

Порция уходит.

Кто стучится, Луций?

Входят Луций и Лигарий.

С тобою хочет говорить больной.

То Кай Лигарий, присланный Метеллом.

Ступай, мой мальчик. — Здравствуй, Кай Лигарий.

Мне трудно говорить, и все же — здравствуй!

Некстати, храбрый Кай, твоя повязка!

О, если бы ты был сейчас здоров!

Я выздоровлю, если Брут мне скажет,

Что есть для подвига достойный повод.

Лигарий, есть для подвига предлог.

Да, повод есть — достойный из достойных.

Клянусь богами Рима, я здоров!

Недуги, прочь! О римлянин великий,

Потомок славный доблестного предка!

Ты, словно заклинатель, оживил

Мой омертвелый дух. Скажи; готов я

С любой неодолимой силой биться

И победить. Так что же надо делать?

Нам нужно возвратить больным здоровье.

Отняв притом здоровье у кого-то?

Да. Расскажу тебе, в чем дело, Кай,

Дорогою к тому, к кому пойдем,

Чтоб это совершить.

Идем скорей.

Воспламенившись, за тобой пойду —

На что, не знаю сам: с меня довольно,

Что Брут меня ведет.

За мною следуй.

Уходят.

Дом Цезаря.

Гром и молния. Входит Цезарь в ночной одежде.

И небо и земля разверзлись ночью;

Во сне Кальпурния кричала трижды:

«На помощь. Цезаря хотят убить!»

Эй, слуги!

Входит слуга.

Господин мой?