– Мне хотелось бы вернуться домой на родину; если хочешь, поедем вместе со мной, и я буду тебя кормить.

– Ах, – отвечала она, – дорога туда далека, и что я буду делать на чужбине, где меня никто не знает?

И так как желания ехать у неё не было, а разлучаться они не хотели, то заколдовал он её в красивую гвоздику и взял её вместе с собой.

И вот королевич уехал оттуда, а пудель должен был бежать следом за ним. Наконец он вернулся к себе на родину. Подошёл королевич к башне, где сидела его мать; а была башня очень высокая, и он пожелал, чтоб явилась лестница, которая доходила бы до самого верха. Он взобрался по той лестнице, заглянул в башню и крикнул:

– Милая матушка, госпожа королева, вы живы ещё или умерли с голоду?

Ответила она:

– Я только что поела и вполне сыта, – она подумала, что то были ангелы.

А он говорит:

– Я любимый ваш сын, которого будто бы похитили у вас дикие звери; но я жив и в скором времени вас спасу.

Спустился королевич с башни и пошёл к своему отцу; велел доложить, что он, мол, охотник из чужой земли и не может ли он поступить к королю на службу.

Ответил король:

– Да, если он достаточно опытный и может доставлять дичь, пусть явится ко мне.

Но дичи в тех краях никогда не водилось. И пообещал охотник доставлять ему дичи всегда столько, сколько будет необходимо для королевского стола. Потом он велел всем егерям собраться, чтоб отправиться с ним вместе в лес. Вот пошли егеря вместе с охотником, и он велел устроить в лесу облаву, но так, чтоб в одном месте большой круг оставался бы открытым; а сам стал в середину и начал желать. И вмиг, явилось больше двухсот с лишним штук дичи, и егерям оставалось только её стрелять. И они нагрузили дичь на целых шестьдесят крестьянских телег и привезли её королю; и король мог, наконец, украсить свой стол дичью, которой долгие годы у него вовсе не было.

По этому случаю король очень обрадовался и пригласил на другой день на обед к себе всех придворных и устроил большое пиршество. Когда все гости собрались, сказал король своему охотнику:

– Так как ты очень ловок, то садись рядом со мной.

И ответил ему охотник:

– Ваше величество, господин король, позвольте заметить, что я охотник плохой.

Но король настаивал на своём и сказал:

– Нет, ты должен сидеть рядом со мной, – и пришлось тому подчиниться.

Когда охотник сидел за торжественным столом, он подумал про свою любимую мать; и вот он пожелал, чтобы кто-нибудь из придворных спросил бы о ней, как поживает, мол, госпожа королева в башне, жива ли она или уже погибла. И стоило ему только это пожелать, как заговорил о ней маршал и сказал:

– Ваше величество, нам-то вот здесь радостно, а как там поживает в башне госпожа королева, в живых ли она ещё или, может, уже умерла?

И ответил король:

– Она позволила диким зверям разорвать моего любимого сына, и о ней слышать я не хочу!

Тогда поднялся охотник и говорит:

– Мой милостивейший батюшка, она ещё жива, а я – ваш родной сын, меня не дикие звери разорвали, а похитил меня злодей, повар-старик; он унёс меня из замка, когда она уснула, и выкрал меня у неё, когда я лежал у неё на коленях, и он обрызгал её передник кровью курицы.

Потом он взял чёрного пуделя с золотой цепью на шее и сказал:

– Вот он, этот злодей, – и велел принести раскалённых углей, и пудель все их сожрал, и выбилось пламя у него из шеи.

И спросил королевич у отца, не угодно ли будет ему увидеть злодея в настоящем виде; и он пожелал, чтобы тот обратился снова в повара: глядь – стоит перед ним повар в белом фартуке и с ножом на боку. Увидев его, король разгневался и велел бросить его в самую глубокую темницу, в подземелье.

А охотник продолжал:

– Батюшка, не угодно ли вам увидеть ту девушку, что нежно меня воспитывала? Её заставляли меня убить, но она не сделала этого, хотя за отказ свой должна была поплатиться жизнью.

Ответил король:

– Да, я бы с удовольствием посмотрел на неё.

И сказал сын:

– Милостивейший батюшка, я покажу её вам в образе красивого цветка.

Он сунул руку в карман, достал оттуда гвоздику и положил её на королевский стол, и была она такая прекрасная, что подобной король ещё ни разу не видывал.

И говорит тогда сын:

– А теперь я покажу её вам в настоящем виде, – и он расколдовал её, и стала она девушкой, и была такою прекрасной, что ни один живописец не смог бы написать лучшей.

Послал тогда король двух своих камеристок и слуг, чтобы поднялись они в башню, вывели бы оттуда королеву и привели её к королевскому столу. Вот привезли её в пиршественный зал, но она не стала ничего есть и сказала:

– Милостивый господь, что поддерживал меня в башне, скоро пошлёт мне освобождение.