В баре вдруг стало тихо. И поэтому особенно ясно послышались крики где-то снаружи виллы и тихие хлопки, в которых опытный человек без особого труда распознал бы выстрелы из оружия с глушителем.

– Что… что такое, черт возьми?! – взревел хозяин виллы на греческом.

И в это время в комнату ввалился мажордом и так быстро залопотал, что я почти ничего не понял.

– Забаррикадируйте двери! – приказал хозяин. – Быстрее!

Мажордом выбежал, вопя дурным голосом.

– Кто напал?! – едва не хором спросили гости.

– Не знаю! – Хозяин метнулся к телефону. – Нужно вызвать на подмогу полицию! У меня там друзья… Ах, черт возьми! – выругался он. – Линия не работает!

– Возьмите мой, мобильный… – Голос Сеитова.

Ну, нет, тут только полиции и не хватало! Меня их разборка не волнует, а Сеитов рядом, рукой подать.

Если бы у всех четверых под ногами вдруг провалился пол, наверное, и тогда они меньше бы удивились и испугались, нежели в тот момент, когда я выкатился из-под дивана – в костюме "ниндзя", оскаленной маске дьявола, раскрашенной в красные и черные цвета, и со сверкающей, остро отточенной кусаригамой в руках.

Я не стал ждать, пока они опомнятся.

Ближе всех стоял, как я уже успел разобраться, "Александр". Я не стал мудрствовать, а лишь походя нанес ему локтем удар в висок – не очень сильный, для элементарной отключки. Вторым ударом я достал хозяина, попытавшегося закричать, – я поймал его на вдохе, и он, синея, тихо опустился на диван.

И только один из них, невысокий коренастый тип с грубым лицом и татуированными руками, оказался способным хоть на какое-то сопротивление.

Он выхватил пистолет, едва я появился в комнате, – наверное, держал его на подхвате все время, справедливо полагая, что в этом змеином гнезде нужно иметь ушки на макушке, – но воспользоваться им так и не смог, из-за мандража не сообразив вовремя снять оружие с предохранителя.

И совершенно зря. Не стоило ему в этот день испытывать судьбу…

Я просто метнул в него гирьку, прицепленную к цепи кусаригамы, – мне только стрельбы здесь и не хватало. И наверное, переусердствовал – череп коренастого лопнул, словно переспевший арбуз.

И тогда я посмотрел на Сеитова. Он стоял недвижимо, будто его хватил столбняк. И молча смотрел на меня остановившимся взглядом.

Заглянув ему в глаза, я все понял.

Бывают такие моменты в жизни человека, когда будущее вдруг видится как прошлое. И он знает – не чувствует, знает! – что с ним произойдет в следующее мгновение. Знает – и уже ничего не в состоянии изменить.

– Я пришел за тобой, Сеитов…

Он молча кивнул, соглашаясь.

– Ты знаешь, кто я?

Сеитов снова кивнул. Лицо его было бесстрастным и отрешенным, словно он уже стоял на пороге вечности.

Он меня узнал, несмотря на маску. Несомненно. И понял, что проиграл свою жизнь еще в Катманду.

Сеитов был готов умереть.

Ничто уже не смущало его ум, эмоции превратились в лед – похоже, он действительно был немало наслышан обо мне и пощады не ждал. И все равно Сеитов даже в такой ситуации остался мужчиной – не скулил, не падал на колени, не умолял оставить в живых.

Я шагнул вперед, чтобы задать ему несколько вопросов…

И в это время раздался треск и звон битого стекла, и с балкона в комнату кубарем влетел здоровенный детина с пистолетом в руках.

Есть несколько вариантов поведения спецагента, угодившего в западню.

Курсантам их обычно вдалбливают перед самыми выпускными экзаменами, но так получилось, что Кончак изъял меня из учебного процесса гораздо раньше, присовокупив: "Тебя учить – только портить".

Конечно, такая оценка моих скромных возможностей была для меня лестной, однако как бы там ни было, а курс барана, угодившего на бойню, остался в моем сознании чем-то вроде воспоминаний целомудренной монашки о несостоявшейся в молодости дефлорации.

А если короче и доходчивей, то любой из работающих "на холоде", будь он "тихушник", "волкодав", "борзой" и прочая, думает о возможных последствиях провала в последнюю очередь, а уж я – и подавно.

И мне совсем не улыбалась перспектива использовать по назначению крохотную ампулку, замаскированную под что угодно, чтобы навсегда уйти в мир теней, где я точно не попаду в райские кущи.

Козе понятно, что между провалившимся "тихушником" и диверсантомликвидатором, особенно если он "наследил", есть большая разница.

Первому обычно светит срок, пусть и приличный, но не без знамения надежды. А вот второму ничего иного, кроме пули – в лучшем случае, – ждать не приходится.

И если дело дойдет до суда (что бывает весьма редко, поскольку у всех спецслужб мира рыло в пуху) и какая-нибудь из разведок решит предать гласности "подвиги" Джеймса Бонда противной стороны, то в ответ получит не менее впечатляющую "посылку", из-за которой их свои же правители размажут по стенке.