– Мне кажется, ты был моим инструктором в каком-то лагере… да, действительно, в Южной Америке… – Я напрягся до ломоты в висках. – Сидор… а еще… если я не ошибаюсь, Акула…

– Да, да! – Сидор расслабился и порозовел. – Акулькин, Акула!

– Но тебя не помню… – обратился я к уже снявшему маску Волкодаву; тот вообще остолбенел и, едва дыша, смотрел на меня во все глаза. – И жену… сына… тоже не вижу… – Я обхватил голову руками. – Не вижу! Я все забыл… Забыл! У меня амнезия…

– Амнезия? – переспросил Сидор.

Он хотел еще что-то сказать, но тут раздался топот ног, и в комнату-бар ввалились вооруженные парни, похожие на киношных десантников. Во главе их был мужчина в годах с жестким сухим лицом и глазами потревоженной змеи, холодными и беспощадными.

Увидев его, Сидор-Акула и Волкодав дружно подтянулись и опустили руки по швам.

– Значит, нашли… – пробормотал он себе под нос, взглянув на них лишь мельком. – Отлично… – Он подошел к лежащим. – Они живы?

– Шевелятся, товарищ полковник, – не очень уверенно ответил Сидор.

– Шевелятся, да не все. – Полковник подошел к татуированному. – Ну, по этому пусть псы плачут.

Он посмотрел, как приводят в сознание Александра и хозяина виллы, а затем, будто что-то вспомнив, круто обернулся и направился к дивану, где сидел, положив руку на сердце, Сеитов.

– Полковник… – выдохнул тот с видом обреченного.

– Здравствуй, Амирхан. Давно не встречались.

– Давно… – словно эхо откликнулся Сеитов.

– На пенсии?

– Да.

– В коммерцию подался?

– Куда денешься, такова жизнь…

Со стороны могло показаться, что беседуют два старых добрых приятеля, встретившиеся после длительной разлуки. Но при ближайшем рассмотрении в их неспешном, несколько вялом разговоре чувствовалась какая-то странная напряженность, какой-то подтекст, неизвестный непосвященным.

– …И ты решил поправить свое финансовое положение… – буднично нудил полковник.

Сеитов отрицательно покрутил головой:

– Вы ведь знаете, что это не так. Мне приказали…

– Да, знаю. Наша служба заканчивается только на смертном одре. – Полковник стоял, покачиваясь с носков на пятки. – Но ты, надеюсь, не забыл и другие наши правила?

– Я готов, – просто ответил Сеитов. – Сердце все равно ни к черту. Уж лучше сразу… чем валяться бревном после третьего инфаркта.

– Ты мне всегда нравился, Амирхан.

– И я вас уважал, товарищ полковник.

– Прости…

– Ничего не попишешь – служба…

Полковник в раздумье пожевал тонкими жесткими губами, затем мрачно кивнул и посмотрел в мою сторону.

И отшатнулся, будто его что-то оттолкнуло.

– Ты-ы?! Карасев, ты жив?!

– Он вас не узнает, товарищ полковник, – поторопился сказать Сидор. – У него амнезия.

– А почему вас так удивило, что он жив? – вдруг резко спросил до сих пор молчавший Волкодав.

– Так, пора сворачиваться, – деловито сказал быстро совладавший со своими нервами полковник, будто и не услышал вопрос. – Все вниз! – приказал он тем, кто прибыл с ним. – Этих заберите, – указал на хозяина виллы и Александра – на них уже надели наручники и тщательно обыскали.

– Почему удивило?! Я прошу ответить на мой вопрос. Сейчас, – снова подступил к полковнику Волкодав, наливаясь кровью, когда в комнате остались лишь я, он, Сидор и совершенно безучастный ко всему Сеитов; труп татуированного можно было не считать.

– Я и сам узнал недавно, – отрезал полковник, не спуская с меня глаз.

– Что вы узнали? – не унимался Волкодав.

– Самолет, в котором Карасев летел к семье, разбился в горах, и он погиб. Так мне сказали…

– И все?

– Все, черт возьми!

– Его никто не искал?

– Этими вопросами занимается другой отдел. И тебе это известно.

– А где его семья? – Волкодав буквально сверлил полковника гневными глазами.

– Сначала вывезли в Непал, но потом, когда пришло известие о его гибели, жена забрала ребенка и ушла из дома, приобретенного для нее нашей резидентурой.

– Так они до сих пор в Непале?

– Нет. Когда я уезжал в Грецию, отдел внутренней безопасности получил сигнал, что его жену якобы видели уже в родных краях.