– А с какой стати ОВБ занимается таким совершенно несвойственным его функциям вопросом?

– Я сам удивился, но мне было тогда недосуг покопать поглубже.

– Недосуг?! – Волкодав даже захлебнулся словами от гнева. – Ни хрена себе! Может, вам недосуг выполнять и другие ваши обещания?

– Не забывайся! – Полковник отвел от меня глаза и с угрозой посмотрел на Волкодава. – Уж тебе грех на меня жаловаться.

– Извините… – Волкодав с огромным трудом взял себя в руки; скрипнув зубами, он сплюнул и потупился.

На лице полковника появилась целая гамма чувств: от начальственной ярости, некоторого высокомерия, апломба до легкого сожаления, неловкости и даже чего-то отдаленно напоминающего опасение. Похоже, вынужденное смирение Волкодава его даже напугало.

– Кто я? – Мой голос почему-то стал неестественно напряженным и хриплым.

– Ты один из нас, – помедлив, ответил полковник.

Я заметил, как Волкодав и Акула многозначительно переглянулись.

Полковник тоже засек этот короткий безмолвный диалог и поторопился добавить:

– Ты был зачислен в состав спецгруппы ликвидаторов военной разведки… для выполнения одного очень ответственного задания. Затем тебя и твою семью отправили в Непал… скажем так – на время локализации определенного конфликта между некоторыми ветвями власти. И чтобы уберечь тебя от возможных контрдействий наших противников. Потом случилась эта катастрофа…

Он явно что-то недоговаривал. Волкодав бросил быстрый взгляд на безучастного Сеитова, будто хотел у него что-то спросить, но промолчал.

Я его понял.

– Кто вам отдал приказ на мою ликвидацию? – Я подошел к Сеитову почти вплотную и стал так, чтобы видеть всех находившихся в комнате.

– Я должен отвечать? – устало и обречено проговорил – точнее, прошептал – он, обращаясь к полковнику.

– Карасев, нам нужно уходить, – приказным тоном сказал полковник. – Мы его допросим позже.

– Я чересчур долго ждал этого разговора, – отрезал я, нимало не реагируя на начальственный тон полковника. – Говорите, – кивнул я Сеитову.

– Нет! – почти выкрикнул полковник. – Мы уходим немедленно! Я запрещаю! Или ты, Карасев, подчинишься приказу, – в его голосе явственно прозвучала угроза, – или…

– Или нас всех отсюда вынесут вперед ногами, – бесцеремонно вмешался Волкодав. – Вы забыли, что у Ерша амнезия. – Он недобро ухмыльнулся. – И на ваши приказы он может хрен забить. А его возможности вам хорошо известны.

– Это государственная тайна! – Полковник побагровел. – Даю слово офицера, что все касающееся тебя, Карасев, ты узнаешь. И поверь, если кое-кто и впрямь начал на тебя охоту, он будет иметь дело со мной…

В этот момент он был страшен, как раненый тигр.

Я посмотрел на Волкодава. Он успокаивающе кивнул – мол, все нормально, полковник говорит правду. Я ему почему-то поверил…

Теплоход монотонно резал сине-черные водные пласты, оставив Грецию далеко позади. Блеклое солнце уже почти не грело, а лишь оживляло морской пейзаж, кое-где скупо золотя гребешки волн. Даже неугомонные чайки, при ясной погоде обычно оживленные и крикливые, лениво и почти безмолвно кружили в вышине, будто в раздумьях – а не возвратиться ли на побережье, чтобы понежиться на все еще отдающей за лето накопленное тепло земле?

Осень была на исходе.

Несмотря на прохладную погоду, я, Волкодав и Акула устроились на верхней палубе в шезлонгах, укутавшись, как древние старцы, в пледы. Для согрева мы пили что-то иностранное и очень крепкое; я лишь пригубливал – за компанию…

Из Афин мы убрались тем же днем. Меня немного подгримировали, выдали соответствующие документы, и уже через двое суток мы сели на русское пассажирское судно, направляющееся в Новороссийск. Наше появление на теплоходе осталось незамеченным – в Средиземном море штормило, и большинство пассажиров страдало от морской болезни. Так что им было не до нас.

Мы пили и беседовали.

– …Шеф доволен. – Волкодав задумчиво вертел стакан в руках. – Слышь, Акула, нам премия причитается. Он так и сказал.

– Ага, слышу. Счас побегу мешок готовить, – не без злой иронии ответил Сидор – мне больше нравилась эта кличка-имя, которую я узнал в Южной Америке. – Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

– Никак, классику начал читать? – изобразил удивление Волкодав.

– От безделья, старлей, от безделья… – осклабился Сидор.

– Ты бы лучше американские диалекты зубрил.