Поцелуй Люсю, уже бабушку. Поцелуй маму Варю и Ко

лю - хорошего человека.

Читай широко. Учись вольно. Не пропусти удачи.

Берегись скромности!

Берегись бережливости!

Берегись целомудрия.

Берегись сегодняшнего дня.

Мы в искусстве и науке не дрова, а спички, зажигающие костры.

Так береги руки от ожога.

Я очень люблю тебя, мальчик.

Дед.

28

21.04.1971

Ялта.

Дорогой Никиточка.

Потеплело. Подходит (не всегда) к 18, но ветер. Целую тебя. На балконе сегодня два дрозда. Начал гулять. Смотрел на синиц.

К Льву Толстому после написания "Анны Карениной"

Н. Страхов писал, побуждая его начать новый роман. Лев Николаевич ответил: писать о том, что 2х2=4 не надо. Для новой книги у него нет неразрешимой, вернее неразрешаемой задачи. Ему не хватало "энергии заблуждения". Это попытка решать еще не решенное.

Физика и физиология на время дают ответы. Искусство дает фиксацию (закрепление) попыток решения. Решения эти не окончательны. Цель их обострение неразрешимости задачи, а не снятие трудностей. Надо продвигать то, что еще кажется заблуждением, исследовать его во всех взаимоотношениях. Энергия поиска и есть обновление взаимоотношения. Надо искать задачу, она, поставленная пламенно, продвигает понимание человечества. Не надо говорить "не пейте сырой воды", "капитализм - зло". Надо понимать относительность решения и не останавливаться в поиске.

Целую тебя, молодой студент. Становись энергичным ученым.

Делай в науке то, что надо делать, а будет то, что будет.

Дед Виктор Шкловский.

29

28.04.1971

Ялта.

Дорогой мальчик! Целую тебя!

Бумага кончается, хотя я ничего не писал. Десятого буду в Москве. У нас почти лето, хотя вечера и прохладны. Дуб уже кудряв. Доцветают яблони и груши, цветет сирень. Каштаны цветут. На одной из улиц цветет даже розовый каштан. Дождей не было. Ветра много. Воды в городе мало. Её экономят, хотя горы пробиты для водных туннелей. Вода, говорят, ушла в дыры гор. Здесь карстовые известняки. Крымские горы очень старые.

Гулял по высокому старому кладбищу. Осталось только пять-шесть могил. Могила Найденова. Он приказчиком написал одну очень хорошую драму "Дети Ванюшиных" и больше ничего (путного). Могила не заброшена. Очень высоко и море прямо внизу, как будто без перехода. У нас не очень густо, но поют птицы. Природа продолжает свою слегка заикающуюся речь. Я отдохнул.

Между дальними новыми домами уже поднялась деревня. Надо учиться читать самого себя как слово в книге. Мир проживет и без нас.

Как мало я знаю, как мало узнаю, и мало сделал, и даже не видел Енисея. Жизнь промелькнула, и я её не заметил, как и Пасху этого 1971 года.

Целую тебя. Смотри в оба. Но спокойными глазами. Не пропусти жизнь. Успей её погладить.

Твой дед и друг Виктор Шкловский.

Море морщится - морщины морщатся и разглаживаются. Вороны (две) сидят на кипарисах и смотрят в разные стороны.

Очень красиво: ветер шевелит большое цветущее каштановое дерево.

Целую всех.

30

30.04.1971

Ялта.

Дорогой Никиточка!

Вдруг похолодало - 15 градусов. Читаю "Бесов", очень неровно и очень хорошо. В конце романа убито 12 человек - это уже шекспировская развязка.

Все плохие предсказания довольно точны. Герои похожи на героев других хороших романов Достоевского. Хорош Ставрогин и Степан Трофимович, а в общем вне конкурса - гениально.

Погода до сегодня была прекрасная, в 11 часов испортилась. Пока верю в будущее. Целую тебя, милый. Живи не стараясь. Не стараясь. Я сейчас пишу - не стараясь. Пусть Спас спасает как знает. Это догмат сектантов нетовцев.

А к сессии всё же надо стараться. Иначе в самостоятельной работе не хватит навыков и инструментов.

10 мая буду в Москве. Будем верить во вторую декаду.

Дед Витя.

С гор идет туман. Птицы замолкли, а как цвела сирень. Но так как она не выдуманная, то всё стерпит. Море серое и гладкое. Одел теплое белье.

31

30.05.1971

Переделкино.

Дорогой мальчик мой Никиточка.

Давно я тебе не писал. Я писал о Маяковском и Толстом, об Олеше и больше всего о Достоевском. Слова - мысли, собирались. Образовывали строй и стан, и потом снова рассыпаешь. То что получилось, вероятно, часть целого, или оно ничего.

У нас красили стены две девушки, обе Зины. Здоровущие молодые инвалидки. Они мазали стены купоросом и краской. Потом оказалось, что они не маляры, а только абитуриентки этого искусства. Краски мирно слезли со стены. Я уехал в Переделкино. Встретился с Треневой1, с Бонди2, с Бондариным3, Асмусом4. И еще с сотней не пишущих писателей. Узнал, что Федин болен раком прямой кишки. Плохие люди тоже страдают, и все мы умираем, узнав тщету дурных поступков, измен и терпения к себе.

Я не несчастен и не счастлив. Я умею занимать себя работой. "Лестницу! Лестницу!", кричал, умирая, Гоголь. Куда он хотел лезть, этот блистательно и глубоко и пророчески несчастливый человек? Есть ли лестницы? Нужны ли они? Есть ли дыры, ведущие к правде? Просверливаются ли они физиологией или ошибками вдохновения? Будем стараться жить, не забывая людей и совести, и не только для себя. Постараюсь забыть о себе, не забывая о работе. Забыть об уже проходящей старости. Вишни доцветают. Они и розовые и голубые.