Парадокс, но, хотя Капитан не был исключением, давным-давно он ухитрился спасти бородатому его шкуру. Об этом до сих пор ходят легенды. Двое объединившихся конкурентов решили, что без Фила этот мир будет куда лучше, и дело едва не кончилось уличными боями, но тут вмешался Капитан. Его авторитета хватило не только на то, чтобы прекратить беспорядки, сведя потери с обеих сторон к минимуму, но и примирить врагов. Нельзя сказать, что благодарность Красного Носа была настолько велика, что он бросил свои грязные делишки, но в благодарность он время от времени делился с Капитаном полезной информацией. А именно информации мне сейчас и не хватало.

Дело в том, что я с самого начала не совсем верил (или не совсем хотел верить, так оно будет точнее) в то, что Лейпольдт XIV исчез сам по себе, и искать его нужно непременно в Спящих Дубравах. Обострившиеся отношения с Княжеством и фраза в конце дневника «гномы держат меня за горло» говорили о многом. Не знаю, как Глори, а мне бы чертовски не хотелось тащиться на край земли, а потом обнаружить, что пропавший король сидит себе в подвалах Стоунхолда…

— Красный Нос, вот как… — задумчиво протянул Капитан. — Уж он-то точно будет не в восторге от того, что я вернусь на свой пост. Но в тот раз я его здорово выручил, так что, думаю, проблем не возникнет.

— Мне тоже так кажется. Тем более, что ему совершенно незачем знать до поры до времени о том, что ты вернешься.

— Тоже верно. Итак, что бы ты хотел узнать?

Я коротко изложил Капитану положение дел. Тот присвистнул:

— Дела-а… Но ты прав: хотя правительство Княжества официально отреклось от Фила, он поддерживает со Стоунхолдом самые тесные отношения и должен быть в курсе всех новостей. Если в пропаже короля Гройдейла хоть как-то замешены гномы, завтра с утра ты будешь об этом знать. Куда тебе прислать весточку?

— В «Гордость Хойры».

— Идет.

Тут в дверь громко постучали. Потом еще раз. И еще.

— Странно, — насторожился Капитан. — Сегодня я не жду гостей.

Он быстро сгреб со стола эпистолярное творчество зятя бургомистра и шмыгнул в соседнюю комнату. Стук становился все настойчивей. Вернувшись через пару минут — без бумаг, но с миниатюрным двукрылым арбалетом, — Капитан сделал мне знак «скройся» и пошел к двери. Я шмыгнул за кресло с высокой спинкой с кинжалом наизготовку. Неужели Билл подвел?

— Что вам угодно? — услышал я холодный голос из прихожей.

— Мне нужен Сэд… Сэдрик из Сосновой Долины. И не говорите, что не знаете такого — его драконозавр привязан возле вашего дома…

Ну ничего себе!

Пока я вылезал из-за кресла и бежал в прихожую, оттуда раздалось возмущенное: «Это что такое?!», а потом — ругательства сквозь зубы и звук падения чего-то тяжелого.

— Все нормально, Капитан! — крикнул я, выныривая из-за угла. — Это моя компаньонка.

— Очень… приятно… — простонал тот, скрючившись у стены и зажимая обеими руками пах. — Пусть… отдаст арбалет…

— … Ну и что я, по-твоему, должна была подумать?! Сначала мне вручают твою записку. Потом у гвардейского управления я вижу драконозавра с настолько изжеванными ушами, что сразу чувствуется работа Изверга. В самом участке мне приходится целый час распинаться перед каким-то ушлым дедком, только чтобы он поверил, что я — это я, а потом пускать в ход все свое женское обаяние, чтобы получить адрес твоего бывшего начальника. Найдя нужный дом, я десять минут сбиваю о дверь кулаки, а мне открывает мужик со взведенным арбалетом в руках!

— Если бы ты не помчалась меня спасать…

— Если бы ты выполнял свои обещания! — девушка помахала перед моим носом запиской. Ох ты, что-то с памятью моей стало!..

— Какие обещания?

Глори страдальчески вдохнула:

— И после этого они еще будут называть нас ветреными, необязательными и нелогичными! Горе мое, ты хоть раз за целый день на часы глядел?

— Разумеется, нет. У меня часов отродясь не водилось. А что такое?

Словно отвечая на мой вопрос, из переулка перед нами вышел фонарщик с лестницей на плече и принялся за свою повседневную работу.

В которой рассказывается о том, как выигрыш может оказаться проигрышем, а наша компания растет на глазах

Несмотря на то, что я извинился раз пять, Глори все равно дулась на меня всю дорогу до гостиницы. И лишь за ужином, когда я изложил причину своего поведения и извинился в шестой раз, мне было даровано прощение.

Мы весьма сносно выспались и поутру принялись за работу. Перво-наперво я спустился вниз и забрал у портье письмо Капитана. Эге, надежды мои не оправдались: