Шрифт:
— Все это весьма прискорбно, — продолжала миссис Билли. — Она и в самом деле прелестное создание. Эти слухи плохо скажутся на ней. Ведь миссис Тэйлор приезжая, и к тому же все это произошло слишком быстро. Неужели так поступают на Миссисипи?
Аллан заставил себя ответить:
— Миссис Тэйлор сама себе хозяйка.
Однако его нежелание вести этот разговор ничего не дало, так как миссис Билли отпарировала:
— Но Вивьен сказала, что Люси любовница Стенли Райдера.
Монтегю отвернулся от миссис Олден. Он больше не хотел ее слушать.
— Я понимаю ваши чувства, — упорно продолжала великосветская леди после паузы. — Теперь все будут об этом говорить. Ваш друг Реджи Манн слышал разговоры Вивьен, а уж он постарается, чтобы эти слухи пошли дальше.
— Реджи Манн не принадлежит к числу моих друзей, — сухо заметил Монтегю.
Они замолчали.
— И как только вы переносите этого человека? — спросил Аллан, чтобы переменить тему разговора.
— О, Реджи вполне на своем месте, — ответила миссис Билли и окинула взором зал. — Вы видите всех этих женщин? — продолжала она. — Возьмите-ка с полдюжины их утром и поместите в одной комнате; все они смертельно ненавидят друг друга, и, если вблизи нет мужчин и им абсолютно нечего делать, они переругаются между собой. Сумели бы вы удержать их от этого?
— Значит, в этом и заключается роль Реджи? — спросил Монтегю.
— Вот именно. Когда он заметит, что ссора назрела, он бросается вперед, чтобы выкинуть какой-нибудь номер. Неважно, какой именно (я слышала, как он кричал петухом и спотыкался о собственные ноги), лишь бы вызвать смех.
— А вы не боитесь, что наш разговор дойдет до вашей жертвы? — улыбаясь, спросил Монтегю.
— Для этого он и предназначен, — последовал ответ. — У вас, наверное, мало врагов, — продолжала миссис Билли.
— Не думаю, чтобы кто-либо меня всерьез ненавидел.
— Вот вам и следует их завести. Враги придают жизни остроту. Я это вполне серьезно, — добавила она, видя, как он улыбается.
— Мне никогда не приходила в голову такая мысль.
— Разве вы никогда не испытывали, какие ощущения приносит горячая схватка с врагом? Видите ли, вы человек приличий и не любите признаваться в этом, но что нас больше всего возбуждает, как не добрая сильная ненависть? Когда-нибудь вы в этом убедитесь. Лучшее наслаждение в жизни это выследить того, кто ненавидит тебя, опрокинуть его и смотреть, как он будет барахтаться.
— А если он сам опрокинет вас?
— Ах! — сказала она. — Этого-то вы и не должны допускать! В этом и состоит борьба. Подстерегите врага и бросьтесь на него первым.
— Ну, это же просто варварство!
— Наоборот, — ответила великосветская дама, — это высшее достижение цивилизации. В настоящее время общество овладевает искусством ненависти. Это как бы отголосок борьбы за существование. Вы изучаете свою жертву, ее слабости и больные места и с точностью определяете, куда воткнуть свое жало. Вы узнаете ее желания и стремитесь воспрепятствовать их удовлетворению. Вы старательно подыскиваете себе союзников, окружаете свою жертву и поражаете ее насмерть, а покончив с одной, устремляетесь за другой.
И миссис Билли сверкнула глазами, оглядывая избранное общество в гостиной миссис Девон, обставленной в стиле Людовика XVI.
— Как вы полагаете, эти люди решили тут заночевать? — спросила она.
9
Прошла неделя или две, и Оливер позвонил брату по телефону:
— Свободны ли вы с Алисой сегодня вечером? Я хочу привести к обеду знакомого.
— Кого именно? — спросил Монтегю.
— Вы о нем никогда не слыхали, но мне хотелось бы вас с ним познакомить. Правда, он покажется вам странным. Потом я все объясню. Передай Алисе мою просьбу.
Монтегю выполнил поручение, и в семь часов они сошли вниз. В холле их ждал Оливер со своим знакомым, и Монтегю едва удержался, чтобы не выдать своего удивления.
Оливер представил мистера Гембла. Это был человечек едва ли выше пяти футов ростом и такой полный, что было удивительно, как он может передвигаться без посторонней помощи; его подбородок и шея образовывали целый ряд жирных складок. Лицо круглое, как луна в полнолунье, и на нем едва различались маленькие свиные глазки. Только внимательно присмотревшись, можно было обнаружить, что эти глазки хитро щурились.