На третий или четвертый день после того, как кризис достиг своего апогея, Аллан был приглашен на обед к своему другу Гарви. Монтегю устал после долгого дня, проведенного в суде. Ему не хотелось переодеваться, и он отправился из своей конторы прямо в фешенебельный отель к Гарви, где собирались представители светского общества. Гарви отделал по своему вкусу личные апартаменты, занимающие целый этаж.

— Добрый день, мистер Монтегю, — приветствовал его портье, когда Аллан вошел в вестибюль отеля. — Мистер Гарви оставил для вас записку.

Монтегю разорвал конверт и прочел поспешно набросанный текст. Гарви только что получил известие, что банк, в правлении которого он состоял, готовится прекратить платежи и ему необходимо в этот вечер присутствовать на экстренном совещании. Он дважды звонил Монтегю в контору и в отель, но его не заставал.

Монтегю вышел. Родных его не было в городе, и ему ничего не оставалось, как пообедать одному. После обеда Аллан купил в вестибюле отеля несколько газет и сел их просматривать.

Входная дверь отворилась. Взглянув поверх газеты, Монтегю узнал банкира Уинтона Дюваля. Он не видел его со времени встречи в гостиной миссис Уинни. Банкир не заметил Монтегю и, нахмурив брови, прошел мимо к одному из лифтов.

В этот момент Монтегю услышал голос за своей спиной.

— Добрый день, мистер Монтегю.

Аллан обернулся. Перед ним стоял мистер Лион, управляющий отелем, с которым как-то познакомил его Гарви.

— Вы пришли на конференцию? — спросил он.

— Какая конференция?

— Сегодня вечером здесь собираются банкиры, — заметил тот. Конференция закрытая, не говорите об этом никому. Добрый день, мистер Уорд, — обратился Лион к проходившему мимо господину. — Дэвид Уорд, объяснил он Монтегю.

— А, — сказал Аллан, — знаю.

На Уолл-стрите Уорду дали прозвище уотермановского «конторского мальчишки». Однако он получал огромное жалованье, как управляющий крупным страховым обществом. Уотерман платил ему сто тысяч долларов в год.

— Так и сам здесь? — спросил Монтегю.

— Да, Уотерман здесь, — ответил Лион. — Он прошел через служебный вход. Я полагаю, конференция весьма секретная. Они сняли наверху подряд восемь номеров. Уотерман пройдет туда с одного конца коридора, а Дюваль — с другого. Репортеры не будут знать, что они встретятся.

— Ловко они все придумали! — засмеялся Монтегю.

— Я смотрю, не появились ли репортеры, — прибавил Лион, — но они, как видите, ничего не пронюхали.

Монтегю стал теперь внимательно наблюдать за входившими в вестибюль. Он увидел, как появился Джим Хиган вместе с пожилым господином, в котором Аллан узнал Бэскома, председателя Федерального банка, принадлежавшего Уотерману. Двух других господ Монтегю знал как крупных банкиров, и когда он взглянул в сторону, то увидел около стойки высокого, широкоплечего господина, беседующего с портье. Когда тот обернулся, Аллан узнал его. Это был Бейтс из «Экспресса».

«Ага, — подумал Монтегю, — репортеры все-таки кое-что пронюхали!»

Он заметил, что Бейтс задержал на нем свой взгляд. Монтегю поднял руку в знак приветствия, но Бейтс сделал вид, что не заметил его. Он, не глядя на Аллана, прошел мимо него и быстро прошептал:

— Пройдите в холл.

Монтегю на мгновение оторопел, а затем последовал за ним. Бейтс отошел в угол комнаты и сел в кресло. Монтегю подошел к нему.

Репортер быстро огляделся и затем торопливо заговорил:

— Простите меня, мистер Монтегю. Я не хочу, чтобы нас видели вместе. Я хотел попросить вас об одном одолжении.

— В чем дело?

— Я собираю материал для статьи. Нечто крайне важное. Я не могу сейчас вам всего объяснить, но мне необходимо получить номер в этом отеле. Вам представляется случай оказать мне услугу, которой я никогда не забуду. Поясню все позднее, как только мы останемся наедине.

— Что вы хотите от меня? — спросил Монтегю.

— Мне надо снять номер четыреста седьмой, — ответил Бейтс. — Если не четыреста седьмой, то пусть будет пятьсот седьмой или шестьсот седьмой. Я не могу снять его сам, — портье меня знает. Но вам он его сдаст.

— Не представляю себе, как это сделать?

— Только попросите, — сказал Бейтс, — и все будет в порядке.

Монтегю взглянул на него. Его знакомый едва сдерживал волнение.

— Ну, пожалуйста, — прошептал он, положив руку на плечо Аллана.

Монтегю вышел в вестибюль и направился к стойке.

— Добрый вечер, мистер Монтегю! — приветствовал его портье. — Мистер Гарви еще не вернулся.

— Знаю, — сказал Монтегю. — Я бы хотел снять комнату на этот вечер, рядом с одним моим другом. Это на четвертом этаже.