— Прибыл сегодня экспрессом. Уорд телеграфировал ему. Это навело нас на след. Г-е-н-р-и П-а-т-е-р-с-о-н. Он подлинный хозяин нефтяного треста. Б-а-с-к-о-м. Этот из Федерального банка, человек Уотермана.

— Судя по именам, можно себе представить, что происходит нечто особо важное.

Родни продолжал называть имена других крупных банкиров с Уолл-стрита.

— Р-а-з-г-о-в-о-р и-д-е-т о С-т-ю-а-р-т-е, — передал он.

— Это старая история — прокомментировал Бейтс, — он уже умер.

— П-р-а-й-с.

— Прайс! — воскликнул Монтегю.

— Да, — сказал Бейтс, — я видел его в вестибюле. Я так и думал, что он придет.

— Для совещания с Уотерманом? — удивленно произнес Монтегю.

— Почему бы и нет?

— Но ведь они смертельные враги!

— О, — сказал Бейтс, — не придавайте значения слухам.

— Что вы хотите этим сказать? — запротестовал Монтегю. — Неужели вы не считаете их врагами?

— Конечно, нет.

— Но я могу представить вам доказательства.

— Против каждого вашего доказательства, — сказал с улыбкой Бейтс, — я могу привести с полдюжины веских возражений.

— Но это полнейший абсурд… — начал было Аллан.

— Тише!

Бейтс напряженно следил за двигающейся веревкой.

— Л-е-д, — передал Родни.

— Это о Каммингсе — втором покойнике. Они и его погубили.

— Кто? — спросил Монтегю.

— В первую очередь Уотерман. Пароходная компания конкурировала с его железными дорогами в Новой Англии. И теперь она близка к полной ликвидации. Вскоре вы услышите, что ее съел Уотерман.

— Вы полагаете, что крах этой компании был подстроен им? — спросил Монтегю.

— Был подстроен? Клянусь небом, это была величайшая афера, какую я когда-либо видел на Уолл-стрите.

— И это все Уотерман?

— Вместе с нефтяным трестом. Они преследовали, например, молодого Стюарта, который, видите ли, вытеснил их в Монтане. Он мог бы получить с них десять миллионов отступного, но Стюарт был настолько безрассуден, что явился в Нью-Йорк и начал учреждать банки. Вот они и прикрыли его банки. Теперь он потеряет добрую часть своих десяти миллионов.

— От всего этого даже дух захватывает, — сказал Монтегю.

— А вы не волнуйтесь, вам нужно запастись воздухом на эту ночь, шутливо заметил Бейтс.

Аллан призадумался.

— Вы сказали — Прайс. И имели в виду Джона С.Прайса?

— Насколько мне известно, существует только один Прайс.

— И вы не верите, что он противник Уотермана?

— Я утверждаю, что Прайс — агент Уотермана.

— Но, разве не он владеет Миссисипской стальной компанией?

— Да он, но как человек Уотермана, — сказал Бейтс.

— Этого не может быть! Разве Уотерман не заинтересован в Стальном тресте? И разве не Миссисипская стальная компания его главный конкурент?

— Так, видимо, и должно быть, — ответил Бейтс. — Но на самом деле вся эта конкуренция служит только для отвода глаз и обмана публики. Прошло уже четыре года с тех пор, как Прайс завладел паями компании, передав их Уотерману.

Монтегю не мог вымолвить ни единого слова от изумления.

— Мистер Бейтс, — проговорил он, — я еще недавно сотрудничал с Прайсом и Миссисипской стальной компанией. Я уверен, что вы заблуждаетесь.

— Мне трудно вас переубедить, — возразил Бейтс. — Попробуйте доказать обратное, однако ваши доказательства должны быть очень вескими. Дело в том, что мне давно известно все то, о чем я вам сейчас рассказал. Я получил эти сведения от самих участников дела и от них же узнал подробности. Я уличил Прайса прямо в его собственной конторе. Беда только в том, что моя газета никогда ничего подобного не напечатает.

Прошло какое-то время, прежде чем Монтегю заговорил снова. Он старался уяснить смысл того, что услышал от Бейтса.

— Но ведь Прайс боролся с Уотерманом, — прошептал он. — И вся «стальная шайка» боролась с Прайсом! Они только к тому и стремились, чтобы положить его на лопатки. Иначе во всем этом нет никакого смысла.

— А вы в этом уверены? — спросил Бейтс. — Однако подумайте, Прайс выступал против Уотермана, но представьте себе на минуту, что они только делали вид, что борются друг с другом? Правда, я говорю только о самом Прайсе. Я не осведомлен о тех, с кем он был в сговоре. Возможно, что он их предал.