Он взглянул на бумаги, лежавшие перед ним в беспорядке, и в отчаянии закрыл лицо руками.

— Быть может, на свежую голову тут легче разобраться, — уговаривал его Монтегю. — Трудно допустить, чтобы человек с вашими средствами мог остаться без гроша.

— Все, что я имею, заложено. Я занимал деньги направо и налево, рассчитывал на прибыли, на рост стоимости имущества. А теперь все пропало. Нечем покрыть долги.

— Но мистер Райдер, нет сомнения, что застой на бирже — явление временное. Ценности восстановятся.

— На это уйдут годы… годы! А я пока вынужден все продать. Они отняли у меня все… они меня уничтожили! Мне не на что жить.

Монтегю несколько секунд обдумывал, что сказать.

— Миссис Тэйлор писала мне, что Уотерман… — начал он.

— Знаю, знаю! — воскликнул Райдер. — Надо же ему было ей что-нибудь сказать, чтобы получить то, чего он добивался.

Монтегю ничего не ответил.

— Но если даже он выполнит свое обещание? Он так делал раньше. И стоит ли мне идти в услужение Дану Уотерману? Так, как это сделал Джон Лоуренс. Вы слышали о Лоуренсе? Он был банкиром, одним из старейших в городе, и не захотел подчиниться Уотерману. Тогда тот решил его уничтожить и отнял все, что Лоуренс имел. Банкир стал ползать перед ним на коленях. «Я вам показал, кто ваш господин, — сказал Уотерман, — можете получить ваши деньги». Теперь Лоуренс раболепствует перед ним; он стал богат и толст. Но банк его существует исключительно для того, чтобы выдавать деньги, когда у Уотермана их избыток, и требовать обратно, когда Уотерман продает акции.

Монтегю не знал, что и ответить.

— Мистер Райдер, — начал он, наконец, — я не могу быть вам полезен, потому что незнаком с обстоятельствами дела. Но я всегда в вашем распоряжении. Я приложу все усилия, чтобы помочь вам, если позволите. Это все, что я имею вам сказать.

Райдер поднял глаза, и его бледное с синяками под глазами лицо просветлело.

— Спасибо, мистер Монтегю, — сказал он. — Как это мило с вашей стороны! Становится легче, когда слышишь слово сочувствия. Я… я дам вам знать.

— Всего доброго, — сказал Монтегю, вставая.

Он протянул руку, и Райдер крепко пожал ее.

— Благодарю вас! — сказал он еще раз.

Монтегю сошел по большой лестнице. Внизу он встретил дворецкого, который нес кофе.

Аллан остановил его.

— Мистера Райдера не следует оставлять одного. И надо послать за его врачом.

— Да, сэр, — начал тот и внезапно смолк.

Сверху раздался выстрел, и эхо гулко разнеслось по всему дому.

— Боже мой! — воскликнул дворецкий.

Он не то кинул, не то поставил куда-то поднос с кофе и ринулся вверх по лестнице.

Монтегю замер на месте. Он видел, как из столовой выбежал другой слуга и тоже помчался наверх. Аллан быстро повернулся и направился к двери.

«Тут уж я ничем не могу помочь, — подумал он. — Только впутаю Люси во все это».

Он открыл дверь и тихо вышел.

На следующий день Монтегю прочел в газетах, что Стенли Райдер застрелился.

В то же утро газеты Денвера (Колорадо) сообщили о загадочном самоубийстве неизвестной женщины, занимавшей одну из комнат в отеле и принявшей яд. Эту красивую даму посчитали за актрису. При ней не было никаких документов, удостоверяющих ее личность. Местные газеты напечатали ее фотографию, но Монтегю не читал этих газет и так ничего и не узнал о судьбе Люси Дюпрэ.

Паника прекратилась, однако экономика страны была расстроена. В течение недели в банковских и коммерческих предприятиях, даже самых мелких, наблюдался застой. Сотни фирм обанкротились, и закрылись тысячи заводов и мануфактур. Миллионы людей остались без работы. Все лето железные дороги не справлялись с перевозками, а теперь четверть миллиона товарных вагонов стояли без движения. Повсюду царили голод и нищета. Казалось, огромная разрушительная волна, поднявшаяся в Нью-Йорке, пронеслась по всей стране. Даже океан не приостановил ее движения: она докатилась до Англии и Германии, ее почувствовали в Южной Америке и Японии.

Однажды, когда Монтегю еще не опомнился от всего пережитого, он встретил Лауру Хиган, выходившую из магазина и направляющуюся к своему экипажу.

— Мистер Монтегю! — воскликнула она и остановилась, приветливо улыбаясь. — Как поживаете?

— Благодарю вас, — ответил он.

— Вы, верно, были очень заняты в эти страшные дни?

— Да нет. Больше наблюдал, чем делал, — ответил он.

— Как поживает Алиса?

— Здорова. Вы, вероятно, слышали о ее помолвке?

— Да, — сказала мисс Хиган. — Гарри сказал мне. Я рада за нее. Вы в город? — спросила она. — Я подвезу вас.

Он сел к ней в экипаж, и они влились в уличный поток. После нескольких незначащих фраз мисс Хиган вдруг спросила:

— Не придете ли вы с Алисой пообедать к нам как-нибудь на неделе?

Монтегю замялся.

— Отец теперь дома. Мы будем вам очень рады.

Монтегю сидел, глядя прямо перед собой.

— Нет, — сказал он наконец тихо. — Мне лучше не приходить.