Его тон еще более, чем сами слова, поразил мисс Хиган. Она удивленно посмотрела на него.

— Почему? — начала она и умолкла. Наступило тягостное молчание.

— Мисс Хиган, — сказал наконец Монтегю. — Я мог бы найти какой-нибудь предлог отказаться, мог сказать, что уже принял чье-либо приглашение или очень занят. Ведь в нашем кругу не принято говорить правду. Но что-то заставляет меня быть с вами откровенным.

Аллан смущенно опустил глаза. Мисс Хиган изумленно посмотрела на него и спросила:

— Где же правда?

— Мне не хотелось бы опять встречаться с вашим отцом.

— Почему? Между вами что-то произошло? — сказала она испуганно.

— Нет, — ответил он. — Я не видел вашего отца с тех пор, как завтракал с вами в Ньюпорте.

— Тогда в чем же дело?

Аллан задумался на минуту, а потом сказал:

— Мисс Хиган. Я с трудом пережил эту панику. И я не могу забыть самоубийства Райдера, не могу изгнать из своей памяти картину бедствия многих людей. Для меня это слишком страшная вещь — крушение надежд десятков тысяч. И я едва ли гожусь теперь для светской жизни.

— Но мой отец? — запротестовала она. — При чем тут мой отец?

— Ваш отец — один из тех, на ком лежит ответственность за эту панику. Он содействовал ее возникновению, и он воспользовался ею.

Стиснув пальцы рук, она растерянно глядела на него.

— Мистер Монтегю, — с трудом выговорила она.

Он не ответил. Они долго молчали.

— Вы уверены в этом? — прошептала, наконец, мисс Хиган.

— Да.

— Я не особенно разбираюсь в делах моего отца и могу принять ваши слова только на веру. Но то, что вы сказали, ужасно.

— Пожалуйста, постарайтесь понять меня, мисс Хиган, — сказал Монтегю. Вообще-то я не имел права рассказывать вам все это…

— Я предпочитаю, чтобы мне говорили правду, — сказала она.

— Я верю, поэтому и решил вам все рассказать.

— Но что же он все-таки сделал?

— Я предпочел бы не отвечать. Я не судья вашему отцу. Я боюсь оказаться в тисках этого мира. Я проследил карьеру многих дельцов, одного за другим. Они принимаются за дела, втягиваются в них и становятся готовыми на любую подлость. То, что мне пришлось увидеть здесь, в Нью-Йорке, привело меня в ужас. Все протестует во мне против такого порядка, и я хочу бороться с ним, бороться всю жизнь. Вот почему я отказываюсь поддерживать с этими людьми светские отношения. Я не могу приходить в дом и подавать руку тем, кто бессовестно обирает других.

Мисс Хиган долго не отвечала, а когда заговорила, голос ее дрожал.

— Мистер Монтегю. Не подумайте, что я ни о чем не догадывалась. Но что можно сделать?

— Не знаю. А мне хотелось бы это знать. Одно только скажу вам я: не успокоюсь, пока не найду ответа на этот вопрос.

— С чего вы думаете начать? — спросила она.

— Займусь политикой. Попытаюсь открыть глаза людям.