— К начальнице. — Коротко бросила женщина и направилась к дверям.

Они вошли в большой кабинет. Такой большой, что на Ратионе он легко сошел бы за Президенский, но для террикса, лежавшего в глубине помещения, он вряд ли казался просторным.

Ина вошла вслед за Мейли, и едва заметный запах подсказал, что здесь же находилась и Ригира.

— Пройдите сюда. — Послышался бубнящий голос начальницы. На этот раз Ина поняла слова достаточно хорошо. Видимо, в отделе кадров был плохой связной аппарат, который передавал только часть звуков, а работница отдела давно привыкла к нему и понимала голос тигрицы даже в том виде.

Ина прошла вперед и заметила Ригиру, лежавшую за углом. Кабинет оказался Г-образным, и от входа вторую тигрицу не было видно.

— Ригира сказала, что ты обиделась за то, что она случайно задела тебя лапой. — Произнесла начальница, не отрывая взгляда от Ины.

— Она случайно задела меня за то, что я случайно сказала ответ, который она искала не знаю сколько времени, тогда как у нас этот ответ может найти каждый дурак за пять минут. — Произнесла Ина. Последнее, конечно же, было неправдой, но утрирование в данном случае было вполне уместно.

— Я должна заметить, что здесь наш институт. — Вновь забубнила тигрица. — И здесь мы ищем ответы на свои вопросы. И мы считаем, что мы должны их искать сами, а не слушать ваши подсказки. Мы хотим сами изучать биологию и сами… — Начальница сказала еще немало длинных фраз, повторяя слово «сами» не один раз, и объясняя, что роль людей в исследованиях сводится только к помощи в проведении самих экспериментов, когда терриксам, с их большими лапами, сложно выполнять некоторые работы, требующие особой точности и легкости в обращении с инструментами. Казалось, начальница читала лекцию, которую Ина должна была усвоить, и прошло минут пять, прежде чем тигрица перешла к новой теме. — Ригира просит у тебя прощения за произошедший инциндент и просит тебя вернуться к работе. Я присоединяюсь к извинениям и к этой просьбе.

Все слова, наконец, были высказаны. Ина молчала, раздумывая, что ответить. Здесь, в присутствии человека, она могла не беспокоиться за себя. Терриксы по своей природе не были агрессивными, и вспыльчивость Ригиры можно было простить. Но дело было в другом. Оно было в сути самой работы, которая в таком ракурсе совершенно не интересовала Ину.

— Ты простишь ее? — Спросила Мейли.

— Я прощаю ее. — Ответила Ина.

— Вот и хорошо. — Прорычала начальница.

— Я не все сказала. — Прервала ее Ина. — Я прощаю ее, но я не возвращаюсь на работу.

— Чем она вас не устраивает? — Спросила женщина-аранх. Она сбивалась то на «вы», то на «ты», обращаясь к Ине, оттого, что в языке терриксов обращение к одному лицу на «вы» не было принято.

— Тем, что я хочу заниматься биологией. — Ответила Ина.

— С «неудом» в аттестате? — Вопрос звучал как насмешка.

— Мой «неуд» по биологии равен двадцати баллам по десятибальной шкале терриксов. — Серьезно произнесла Ина. Возможно, она и перебрала в самооценке, но сейчас, казалось, только это могло убедить терриксов. — Я пришла сюда заниматься наукой, а не быть роботом, исполняющим ваши капризы. Если вы хотите заниматься наукой, то вы должны слушать то, чему вас учат. А вы занимаетесь настоящими глупостями! Вы не желаете слушать, что вам говорят! Вы словно маленькие тигрята, которые идут в лес, и запрещают матери идти с ними, потому что они, видите ли, сами научатся защищаться от хищников! — Ину уже никто не мог остановить. Теперь ОНА читала лекцию терриксам, рыча и срываясь с одного языка на другой, когда ей не хватало знаний слов тигров, чтобы выразить свою мысль. — Наука — это не игра! Если же вы желаете играть в науку, и открывать великие истины наподобие того, что «два плюс два равно четыре», то даже не пытайтесь делать меня своей игрушкой! Я не собираюсь сидеть здесь и заниматься ерундой, когда рядом идет настоящая война и убивают моих сородичей! Все! Закончили на этом!

Воцарилось молчание. Было неясно, поняли терриксы сказаное или нет, но они, наверное, старались понять.

— Если вам что-то не ясно в моих словах, я запишу их на бумаге и представлю, как объяснение, моего отказа работать с Ригирой. Я дам вам на размышление одни сутки.

Если вы захотите работать по-настоящему, тогда я останусь, если нет, значит нет. Найду другое место.

— Здесь нет ни одного биологического исследовательского центра на тысячи миль. — Произнесла Мейли.

— Если я не смогу добраться до другого центра, я найду себе другое занятие. Есть немало более важных задач, нежели игра в колбочки и пробирочки, которой наши предки занимались сотни тысяч лет назад, в доэлектрическую эпоху.

— Ну, это ты уже перебрала.

— Я сказала суть. И на этом все! Закончили.

Ина покидала центр с чувством досады от того, что ей не удалось получить там мало-мальски приличную работу. Она вернулась через день, в надежде, что терриксы вняли ее словам, но тигры ничего так и не решили. Оставалось только искать новую работу, а ее, как назло, не было. Рраир, в определенном смысле, был раем для аранхов. Плодородные леса и лето, стоявшее круглый год, сводили все насущные проблемы к единственной задаче защиты от хищников, но эту задачу решали не люди, а терриксы. Людям оставалось лишь наслаждаться жизнью, да помогать терриксам в не очень тяжелых работах.

Серьезных строительных работ на планете не проводилось. Существовало несколько точек с колониями аранхов и ратионов, возникших стихийным образом в результате различных происшествий над планетой. В этих местах развитие колоний не поддерживалось серьезно извне. Закон Империи о неколонизации планет, имеющих собственную разумную жизнь, выполнялся в достаточной мере, но и без перегибов, случавшихся на ранних стадиях заселения галактики, когда целые поселения насильно вывозили из миров, попадавших в список запрещенных.