Заведя обоим руки за спину и защелкнув наручники, Мэдден повел их к выходу, где стоял, потягивая кофе, еще один агент. Вдвоем они затолкали Ничмена и Нейпаера на заднее сиденье машины. Мэдден попрощался с Хоппи, пообещал позвонить ему и отбыл с двумя птичками в клетке. Второй агент следовал за ними в якобы фэбээровской машине, которую обычно водил Нейпаер.

Хоппи помахал им на прощание.

Мэдден ехал по шоссе номер 90 в направлении Мобайла. Нейпаер, более сообразительный из двоих, состряпал вполне правдоподобную историю, к которой Ничмен добавил лишь пару подробностей. Они сказали Мэддену, что их фирма получила заказ от одного казино, которое не афишировало своего названия, прощупать возможности покупки недвижимости на побережье. Здесь они наткнулись на Хоппи, который оказался весьма нечист на руку и попытался вытрясти из них наличные. Одно цепляется за другое — их босс велел им представиться агентами ФБР. Ничего плохого они на самом деле не сделали.

Мэдден слушал, не проронив ни слова. Позднее они скажут Фитчу, что он, похоже, ничего не знает о жене Хоппи и ее нынешних гражданских обязанностях. Мэдден был молодым агентом, судя по всему, очень гордился произведенным захватом, но не знал, что делать дальше.

Он действительно считал, что столкнулся с незначительным правонарушением, не влекущим за собой судебного преследования, и не видел необходимости предпринимать дальнейшее разбирательство. Во всяком случае, он полагал, что свое дело сделал, не хватало ему тратить время на двух мелких врунишек. Когда они въехали в Алабаму, он прочел им строгую нотацию, предупредив, что бывает За попытку выдать себя за федеральных агентов. Они заверили его, что очень сожалеют о случившемся и что это никогда не повторится.

Услышав то, что начал рассказывать Нейпаер, звонивший ему с какой-то шумной стоянки трейлеров в Алабаме, Фитч ударом кулака сокрушил настольную лампу. Кровь выступила на костяшках его пальцев. Продолжая слушать, он не переставал чертыхаться про себя. Потом послал Пэнга за провалившимися агентами.

Через три часа после того, как на них надели наручники, Нейпаер и Ничмен сидели в комнате рядом с кабинетом Фитча. Там же был и Кристано.

— Начните сначала, — приказал Фитч, — я хочу, чтобы вы повторили мне каждое слово. — Он нажал кнопку “запись” на диктофоне. Ничмен и Нейпаер, перебивая друг друга, с огромным трудом воспроизвели в конце концов всю историю.

Фитч отпустил их и отправил в Вашингтон.

Оставшись один, он притушил свет и в мрачном настроении погрузился в размышления. Хоппи все расскажет Милли сегодня же вечером. Милли можно будет вычеркнуть из списка сочувствующих присяжных, более того, она, вероятно, так решительно переметнется на другую сторону, что проголосует и за миллиардное возмещение морального ущерба для вдовы Вуд.

Марли должна уладить этот жуткий прокол. Только Марли может это сделать.

Очень странно, подумала Феба, услышав то, что сказала ей Беверли, потому что днем раньше ей тоже звонил какой-то па-рень, назвавшийся Джеффом Керром и разыскивавший Клер. Она сразу поняла, что никакой он не Джефф Керр, но не стала его обескураживать, чтобы узнать, что ему нужно. С Клер она не виделась четыре года.

Девушки обменялись впечатлениями по поводу этих звонков, однако Беверли не упомянула о встрече со Свенсоном и о судебном процессе, для которого он прощупывал кандидатов в присяжные. Они повспоминали студенческие денечки в Лоренсе — как давно это было! — попудрили друг другу мозги насчет своих бешеных успехов на актерском поприще, пообещали встретиться при первой же возможности и попрощались.

Спустя час Беверли позвонила снова, притворившись, что забыла кое-что спросить. Она все думает о Клер. Они расстались с ней не лучшим образом, и это не дает Беверли покоя. Так, пустая ссора, но они не помирились перед расставанием. Беверли хотелось бы встретиться с Клер и все уладить, просто чтобы снять грех с души. Но она понятия, не имеет, где ее искать. Клер тогда словно сквозь землю провалилась.

Здесь Беверли решила пустить пробный шар. Поскольку Свенсон сказал, что, вероятно, прежде Клер носила другую фамилию, и поскольку она помнила, что прошлое Клер было окружено некой тайной, она закинула удочку в надежде, что Феба попадется на крючок.

— Ведь Клер — это не настоящее ее имя, ты знала? — спросила она, умело притворившись.

— Да, знала.

— Она мне как-то говорила, как ее звали на самом деле, да я позабыла.

Феба колебалась.

— У нее было прелестное имя, хотя и Клер звучит недурно.

— Да, да, как же ее звали?..

— Габриэль.

— Ну конечно, Габриэль! А фамилия...

— Брэнт. Габриэль Брэнт. Она была из Колумбии, Миссури, там она и школу окончила, и в университете училась. Она тебе рассказывала свою историю?

— Может быть, не помню.

— У нее был парень — какой-то сумасшедший, который с ней плохо обращался. Она хотела порвать с ним, а он начал ее преследовать. Поэтому ей и пришлось уехать из города и сменить имя.

— Никогда об этом не слышала. А как фамилия ее родителей?

— Брэнт. Отец у нее, кажется, умер, а мать была профессором по истории средневековья в местном университете.

— Она все еще там живет?

— Понятия не имею.

— Попробую разыскать Клер через ее маму. Спасибо, Феба.