«Ред Алерт» шел на Сталинград.

— Наташа, — спросил д'Марья. — Давно хотел тебя спросить. Что за странный такой псевдоним — Гармер?

Девушка длинно потянулась, сбросила с себя одеяло, повернулась на спину и закинула обнаженную руку за голову.

В приглушенном свете капитанской каюты тело ее отливало золотисто-коричневым.

И где это на Утгарде так можно загореть, подумал д'Марья, любуясь ею.

— Гармер — от Гарма, — сказала Наташа, улыбаясь. — Это пес такой. Он вырвался на свободу незадолго до конца мира…

— Вырвался?

— Ну или вырвется… Гм. Пес.

— А Франц? Тоже что-то особенное?

— У нас, на Утгарде, живут разумные киноиды. Не инопланетяне, нет. Земные, с человеческими генами. Прилетишь — посмотришь.

Д'Марья попытался представить себе цивилизацию разумных собак, живущих на окраине Солнечной системы.

Однако почему-то капитан-полковник увидел другое — огромный стального цвета купол искусственного высокого неба… колючим ковром простирается синевато искрящееся снежное поле, которое кажется бескрайним и совершенно неживым — да так оно и есть на самом деле. На поле аккуратными, неестественно точными рядами стоят небольшие космические истребители — все одинаковые, все словно бы заиндевевшие и, безусловно, мертвые. Подле кораблей совершенно неподвижно выстроились их экипажи — они вполне под стать своим машинам: инеистые комбинезоны, белые лица, белые волосы, застывшие на немыслимом холоде спутника планеты, лежащей у края…

Стражи. Стражи высокого неба.

Д'Марья качнул головой, прогоняя из сознания ознобляющую щекотку мирового льда, и посмотрел на Наташу — такая теплая, нежная, живая…

— Подожди, — засмеялась она: серебристый колокольчик; так звенят далекие звезды, когда на них смотришь глаза в глаза. — Подожди… Я тоже давно хотела тебя спросить…

— Да пожалуйста, — замедлил движение д'Марья, уже зная, что она скажет дальше.

— Все зовут тебя только по фамилии. А имя?

— Рогир Сигурдович, — помявшись, признался капитан-полковник, и было не совсем понятно, шутит он или говорит всерьез.