— Все в порядке? — деловито спросил он.

Аэрогарды начали подниматься с бетона — довольно быстро.

Д'Марья опустил наконец автомат и открыл было рот, чтобы еще раз вывалить на этого чертова рубаку-анархиста — странно, что не на «Пегасе» сюда влетел! — поток радостной брани, но повернулся и бросился туда, где ничком, неподвижно лежал Ямада.

Только бы… все же хорошо… все будет хорошо…

Он невольно замедлил шаг, не веря в непоправимость случившегося.

Тут Ямада пошевелился и рывком поднялся, странно держа руку на отлете.

Д'Марья почувствовал, что у него слабеют колени.

А ну-ка, капитан-полковник. Спокойно.

Ямада, постояв в оцепенении, повернулся и спокойным шагом приблизился к своему командиру.

— Пора двигаться вперед, — услышал д'Марья спокойный (ну ничем его не пробьешь!) голос майора. — Где мой автомат?.. А, вижу.

— Что с рукой? — отрывисто спросил д'Марья.

— Рука?.. А… не успел бросить гранату. И обратно ведь не вставишь, незадача какая.

— Ладно, успеешь выбросить, Ясухиро Иваоевич… быстрее, надо быстрее идти, теряем темп. Все целы? — спросил д'Марья у подошедших аэрогардов.

— Подпоручик Кухтеев убит, — сухо произнес Игнатьев. — Остальные в порядке.

— Ну что? — весело крикнул Кровопусков с башни своего катера. — Я все-таки вовремя успел?

— Вовремя, вовремя, — отозвался д'Марья: что же с ним делать-то… катер с его стотридцатимиллиметровой пушкой и плазменным разрядником, конечно, вещь сейчас нужная… но «Пегас» — без командира, да и кто его знает, что там еще повстречается впереди — может, катер и не поможет. — Вовремя, — повторил он, — спасибо, только отправляйся обратно, и осторожно.

Кровопусков хмыкнул без удивления, ответил:

— Есть, — и полез в катер.

Д'Марья посмотрел, как МБКД с легким шуршанием разворачивается на месте, тоже мысленно хмыкнул — что-то слишком легко наш Чапаев согласился идти обратно — и обратился к Воробьеву:

— Сколько до точки?

— Сто… шестьдесят два.

— Вперед.

Семеро аэрогардов миновали остов сгоревшего пан-церкрафта, вокруг которого валялось штук десять изувеченных трупов, и вышли на открытое пространство.

Широкий туннель впереди был пуст и очень плохо освещен. Аэрогарды двинулись вперед — довольно быстро, потому что никаких видимых препятствий не имелось.

Д'Марья ощущал странное возбуждение. Это было похоже на предвкушение хорошей схватки, но в то же время напоминало радость узнавания, и вспышку безумной надежды, и торжество осознания собственной правоты, добытой в долгом, не совсем честном споре — но торжество ничем не омраченное, чистое и почти детское… уже скоро, совсем скоро.

И тут туннель внезапно закончился. Тупик.

Д'Марья повернул к себе дисплей, который держал Воробьев.

Так… вот место, определенное как точка встречи с группой Шефера. Серенькая линия, двадцать пять метров… но впереди тупик. Двери, должны быть еще двери.

— Ищем проход!

По стенам заметались лучи боевых фонарей.

Что за черт, ничего, один бетон — пол, стены, потолок: все серовато-черное, глухое, беспросветное.

Однако д'Марья чувствовал, что совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, находится что-то — очень важное, мощное, даже могучее — совсем не по-человечески… но человек, солдат, может пройти и справиться.

Да где же вход?

Д'Марья подошел к стене, в которую утыкался туннель, и без всяких мыслей двинул по ней прикладом автомата.

Раздался низкий вибрирующий гул… нет, звон: очень странный звук — не металл… стекло, что ли?

— Всем отойти, — приказал д'Марья. Аэрогарды поспешно отошли в глубь коридора.

— Огонь по стене!

Бойцы в семь стволов стали поливать стену перед собой. Когда все выпустили по обойме, д'Марья скомандовал:

— Отставить!

Он посветил фонариком: да, выбоины есть, это все-таки не бетон… что там такое? Неужели зеркало? Ладно, потом..

Д'Марья посмотрел на Ямалу.

— Давай, Ясухиро Иваоевич, свою гранату.

Ямада коротко размахнулся и швырнул заряд к подножию стены.

Полыхнуло ярко-синим; по поверхности покрытой черным стены зазмеились красноватые молнии, и неожиданно стали застывать, словно замерзая. На мгновение все стало тихим и мертвым, а потом в тех местах, где отпечатались красные молнии, начало просвечивать белым.

Стена менялась на глазах: чернота пропадала, словно таяла, испарялась, и вот уже она мутными потеками сползает на пол, бесстыдно обнажив мутную поверхность огромного серебряного зеркала, в котором до невероятности четко стали видны семеро аэрогардов.