Первые известия о битве при Килливике начали поступать в Авалон спустя две недели после визита Дилана в Трогтаун. Все это время он и его друзья тщетно пытались предотвратить отправку армии на север. Когда эта попытка им не удалась, они сосредоточили все свое внимание на изготовлении рэтлеров и приобрели большую партию динамита. С разрешения адмирала, командующего эскадрой воздушных кораблей, Ноэль вооружил «Возмездие» тремя рэтлерами. Два были установлены на носу и корме гондолы, висящей под аэростатом, а третий разместили в середине, где его легко можно было перемещать с левого борта на правый и обратно. Кроме того, в днище кабины был устроен люк, чтобы кидать на головы врагов динамит. Одним словом, «Возмездие» теперь оказалась одной из самых грозных боевых машин на всем Анноне. Ноэль горел желанием проверить на джогах ее боевые качества. Однако после нескольких дней всяческих оттяжек и проволочек он получил приказ отправиться не к месту боевых действий, а в разведку на восточное побережье Авалона. Оказывается, некий капитан интендантских войск сообщил о появлении в Лирийском море подозрительных кораблей, и в Адмиралтействе посчитали, что джоги могли предпринять попытку флангового обхода. Ноэль прямо зубами скрипел от бешенства, но подчинился.

Затем, когда пришли первые сообщения из Килливика, стало совершенно ясно, что джоги и не помышляли ни о каких обходах. Им это попросту было не нужно. Они шли прямо напролом. Первым сигналом о случившейся катастрофе послужила прерванная телеграфная связь между Килливиком и Авалоном. За этим последовало какое-то туманное донесение из Эгнала, городка, расположенного на Серебристом берегу неподалеку от Килливика. В нем сообщалось о битве, в которой самое деятельное участие приняла армия принца-регента, и содержался смутный намек на катастрофический исход этого сражения для армии, то есть, попросту говоря, на полный ее разгром. Увы, намек этот вскоре превратился в трагическую реальность, ибо подтверждение не замедлило себя ждать, и получено оно было самым непосредственным образом, прямо от противника. Случилось так, что отряд Ренабуэйской добровольческой кавалерии, патрулировавший участок большого магистрального шоссе всего лишь милях в двадцати к северу от предместий Авалона, внезапно обнаружил прямо перед собой равный по численности отряд конных джогов. Надо сказать, что Ренабуэйская кавалерия состояла сплошь из джентльменов-добровольцев, членов одноименного охотничьего клуба. Восседавшие на чистокровных скакунах, они были просто не способны к ведению боевых действий. Они как-то ухитрились оторваться от противника и с этой ужасной вестью примчались в Авалон. Ну, а вскоре новости из Килливика хлынули потоком вместе с толпами беженцев и уцелевших после разгрома солдат.

Новости были просто ужасающими, но еще страшнее были слухи, распространяющиеся, как обычно, с самой невероятной скоростью, причем ни проверить, ни опровергнуть их теперь уже было невозможно. Например, говорилось о том, что печальную участь принца Грегори, павшего на поле боя во время разгрома его армии, разделил также и генерал сэр Хью ап Александер вместе с Килливикским гарнизоном при попытке прийти принцу-регенту на помощь. Потом пронесся слух, что между Авалоном и джогами войск уже практически не осталось, Артуров Барьер перейден захватчиками, и единственный выход в этой ситуации — спасаться бегством. От полного неверия в джогов город кинулся в другую крайность: теперь готовы были поверить любым слухам о них, вплоть до того, что их уже видели южнее города, и что дорога на Эмион ими перерезана.

Некоторое успокоение наступило, когда в город прибыл генерал Ангус Хорвитц с войском в несколько тысяч человек, собранным из остатков пограничных отрядов и разбитой армии принца Грегори. Сенатский комитет, ведавший военными делами во время отсутствия принца-регента, тут же предложил этому опытному военачальнику принять на себя верховное командование. У старика оказалась уйма энергии. Он стянул в город все части ополчения и набрал в близлежащих провинциях отряды добровольческой кавалерии. Призвав под ружье всех дееспособных мужчин города, генерал организовал бригады рабочих, чтобы они попытались восстановить те участки древней стены, которые были не слишком разрушены. На тех же участках, где стена полностью обвалилась, рылись окопы и возводились насыпи. Все ведущие к центру столицы улицы предместий перегораживались баррикадами и колючей проволокой. Словом, древний, всегда уязвимый и неприспособленный к обороне город Авалон готовился защищать себя от паразитов Сайтрола всеми возможными средствами.

— Если кто и способен спасти город, так это генерал Хорвитц, — заявил Дилану Син О'Хара, когда они вместе с леди Элис и полковником О'Хара взобрались на насыпь, возведенную для защиты довольно протяженного, почти в милю длиной, разрыва в северо-западной части стены.

— Генерал Хорвитц, а также рэтлеры Дилана и майора Чакворда спасут империю, — поддержала его леди Элис.

Дилан улыбнулся ей и посмотрел на рабочих, которые деловито натягивали колючую проволоку вдоль наружного края насыпи. Другие рыли стрелковые окопы, обкладывая их затем мешками с песком. Со времени битвы при Килливике прошло уже две недели. Орда Кэра Кабаллы давно могла стоять перед городом; по крайней мере, не менее, чем неделю назад. Отчего же они выжидают и дают Авалону время подготовиться к обороне? Об этом Дилан мог, конечно, спросить Кларинду Мак-Таг, если бы только ему удалось преодолеть свое нежелание посетить ее еще раз.

Было так приятно и покойно идти рядом с Элис, даже зная, что она предназначена Сину, что она и не подозревает о его любви к ней. Влюбленность в нее — это было что-то прочное, надежное, и он цеплялся за это чувство, чтобы преодолеть то смятение, которое произвела в нем Кларинда. Истинная причина его нежелания видеть Кларинду заключалась в том, что он боялся поддаться ее чарам. Дилан слишком гордился своим здравомыслием, чтобы позволить себе плясать под дудку женщины, которая дразнила его воображение, смущала и ослепляла его своим блеском. Но иногда ему невольно вспоминалось ее жаркое тело в его объятиях, аромат ее волос и… Нет, он должен отбросить все мысли о подобных вещах!

Однако почему все-таки джоги до сих пор не нападают? Почему их патрули не подходят к городу ближе, чем на двадцать миль? Когда Дилан спросил об этом у своих друзей, то обнаружил, что и Син, и его отец тоже не могли ответить на эти вопросы. К великому его удивлению оказалось, что причина этого известна… Элис.

— Я просто поражена, — сказала она, — что ваши военные гении не знают, в чем тут дело. Да об этом же постоянно болтают во всех салонах города.

— Ну и что же там болтают? — снисходительно хмыкнул он.

— Кэр Кабалла ждет, когда город сдастся, — пояснила девушка.

— Сдастся?! Чего ради Авалон сдастся без борьбы?

— Все говорят, что если город будет сопротивляться, то потом, когда он падет, будет страшная бойня. Однако если более мудрые головы возьмут верх над этим старым медведем Хорвитцем и договорятся с Кэром Кабаллой, то возможна мирная оккупация.

— Ага, — со зловещей усмешкой кивнул Дилан, — за которой тут же последует резня всего населения, чтобы отдать его на съедение джогам.