— А как же насчет твоей сводной сестры? Если ты отнимешь у нее Ландерно, то лишишь возможности выйти замуж за достойного человека. Ведь это — ее приданое! Неужели ты захочешь отыграться за вину Бланш де Сен-Бриек на ее дочери?

— Ты знаешь мою сводную сестру? — холодно спросила Мэйрин.

— Нет. Никогда не видел этой девочки, но знаю, что Бланш гордилась тем, что выдаст свою дочь замуж за младшего сына из семейства Монтгомери. — Эта девушка не хочет вступать в брак, — сказала Мэйрин. — Она недавно предстала в одном из моих видений. Я даже не понимаю, каким образом это возможно после стольких лет! Ведь она даже еще не родилась, когда я покинула Ландерно. И все же я смогла почувствовать, что она не хочет выходить замуж. Моя сводная сестра мечтает стать невестой Христовой, и я бы с радостью устроила ее в хороший монастырь. Брак с Монтгомери — это мечта ее честолюбивой матери, которая готова пожертвовать счастьем дочери, лишь бы потешить свое самолюбие. Это вполне в характере Бланш, но у нее ничего не получится. Моей местью Бланш де Сен-Бриек будет помощь ее бедной дочери. Что останется у этой дряни без Ландерно и без дочери?!

— Как ты уверена в своих видениях! — воскликнул Жосслен. — Быть может, ты просто очень сильно желаешь, чтобы было именно так, Мэйрин! Будь осторожна! Иначе в своей жажде отомстить ты разрушишь судьбу ни в чем не повинной девушки.

— Я уверена, что это правда! Мои видения всегда правдивы! Я всю жизнь прислушиваюсь к тому, что говорит мне внутренний голос. Когда я действую в согласии с ним, мне все удается. А когда не обращаю на него внимания, то страдаю. Прошло много времени, прежде чем я добилась ясности видений. Беда лишь в том, что мне редко удается что-либо узнать о близких мне людях. Если бы это было не так, я предостерегла бы отца и брата от похода на войну с норвежцами! Но то, что я увидела относительно моей сводной сестры, верно, Жосслен! Прошу, поверь мне!

— Тогда ты действительно нашла прекрасный способ отомстить Бланш де Сен-Бриек, Мэйрин. Она ведь не вышла замуж снова только потому, что Ландерно принадлежало ее дочери, а ее семья не могла дать ей еще одно приданое. Она живет на содержании в доме своего старшего брата, и, как ты догадываешься, не в очень хороших отношениях с братом и его женой. А замужество дочери могло бы предоставить ей отличный выход из этого неудобного положения. Она могла бы переехать к дочери и зятю, а возможно, нашла бы себе и мужа. Ведь она по-прежнему хороша и вовсе не стара. Среди рыцарей обязательно найдется кто-нибудь, кто пожелает связать себя с влиятельной семьей Монтгомери и будет готов ради этого взять в жены даже бесприданницу. Кроме того, Бланш еще достаточно молода, чтобы рожать детей. Но если ты осуществишь свой план, она лишится всех надежд.

— И это еще слишком мягкое наказание за то, как жестоко она поступила со мной и с моим отцом, Жосслен! Когда отец на смертном одре попросил позвать меня, она и не подумала исполнить его последнюю волю. Его тело еще не остыло, как она продала меня в рабство! Объявив меня незаконнорожденной, она опозорила имя и память моей матери! Если бы она знала, что, убив меня, она избежит возмездия, то ничто не удержало бы ее от этого злодеяния! Не думаю, что поступлю чересчур сурово, отобрав у нее все и предоставив ей прожить остаток жизни — надеюсь, очень долгой жизни! — в одиночестве.

— Несмотря на все годы, что ты провела в Англии, несмотря на то, что ты была замужем за византийцем, ты так и осталась настоящей ирландкой! — воскликнул Жосслен.

Мэйрин рассмеялась, на сей раз светло и весело.

— Жосслен, ты мне льстишь! — отозвалась она. — Но я действительно ирландка, и мой гнев не угасает долго.

— Я запомню это, колдунья моя, — ответил Жосслен. — Думаю, ты — опасная женщина и очень сложное создание. Похоже, мне следовало бы даже бояться тебя.

— Если ты честен со мной, милорд, то тебе нечего меня бояться. Я люблю тебя, Жосслен!

Жосслен обхватил ее за плечи и прижал к своей груди. Он понимал, что она вовсе не поступает жестоко по отношению к своей мачехе и сводной сестре. Поместье Ландерно принадлежит ей по праву, и, если бы она не заявила об этом, имя ее матери так никогда и не очистилось бы от грязи, которой запятнала его Бланш де Сен-Бриек. Кроме того, Жосслену было приятно, что его жена рассчитывает по меньшей мере на трех сыновей.

— А что, если у нас родится и четвертый сын? — спросил он.

— Свой епископ в семье никогда не помешает, — ответила Мэйрин, глядя ему в лицо. Жосслен расхохотался.

— И два про запас, на случай если один заболеет, — отозвался он, и Мэйрин энергично закивала. — А сколько дочерей? — спросил Жосслен. — Наверное, четыре, — ответила она. — Три превосходных брачных союза и одна аббатиса в компанию к епископу.

— Ты честолюбива, как настоящая королева! — со смехом воскликнул Жосслен, хлопнув себя по колену свободной рукой.

— Если мм свяжем наших детей брачными союзами с влиятельными семьями, то через несколько поколений из нашего рода, возможно, и вправду выйдет английская королева, — серьезно ответила Мэйрин.

— Не надо забегать вперед, колдунья моя, — отозвался Жосслен. — Первым делом давай навестим королеву, и ты посмотришь на свою мачеху. Я знаю, ты любишь играть в кошки-мышки, так что тебе будет приятно знать, что она тебя не узнает; впрочем, одной мысли о том, что у меня есть жена, достаточно, чтобы довести ее до белого каления.

— Что же мне надеть? — размышляла Мэйрин вслух. — Что-нибудь элегантное, но не очень яркое. Да, что-нибудь такое, что оттенит кожу и подойдет к цвету моих волос. Бирюзовую тунику и юбку из серебряной парчи! Это будет в самый раз.