Мэйрин на мгновение прижалась к нему, наслаждаясь его близостью и теплом.

— М-м-м, — промурлыкала она, почувствовав, что объятия стали теснее. — Как рука? — вполголоса спросил Жосслен.

— Пройдет, — чуть раздраженно ответила Мэйрин. — Я перевязала ее.

— Значит, мне еще рано подыскивать новую жену среди придворных дам? — шутливо спросил он.

— Это, — заметила Мэйрин, — вовсе не смешно, милорд. — Высвободившись из его объятий, она недовольно фыркнула. — Подумать только, что я встала в такую рань, чтобы приготовить тебе завтрак! Ну да ладно, садись уж!

Усмехнувшись, Жосслен сел во главе стола и жестом пригласил Дагду и Нару присоединяться. Здесь, в маленьком лондонском доме, они не обременяли себя формальностями этикета: для этого просто не было места. Стол был сделан в форме буквы» Т «. Когда они приступили к завтраку, слуги начали постепенно собираться, выходя из конюшни, где они ночевали. Нара быстро расправилась со своей порцией: ей предстояло еще накормить всех остальных. Каждому стражнику вручили миску с хлебом, пересыпанным вареным зерном, и кружку с темным элем. Стражники стали рассаживаться вдоль длинного конца стола, на середину которого положили круг сыра. Лорд и леди Эльфлиа были щедрыми хозяевами. Наслушавшись страшных рассказов о скаредности других лордов, пока дожидались окончания ужина в Вестминстере, стражники еще раз убедились, насколько им повезло.

— Я не хочу, чтобы ты сегодня выходила в город, — сказал Жосслен жене.

— Верно. — ответила Мэйрин. — Мне надо отдохнуть. Я все еще чувствую слабость от потери крови. Но сегодня отличный день, так что я посижу в саду, среди цветов.

Они вышли вдвоем в сад за домом, благоухавший розовато-белыми цветами яблони. Небо было голубым и безоблачным. Завтра, на коронацию Матильды, наверняка будет отменная погода. Мэйрин и Жосслен стояли под пологом ветвей и долго целовались.

— Когда Бланш вчера набросилась на тебя с ножом, я испугался, что потеряю тебя, колдунья моя, — сказал Жосслен. — Какое-то мгновение я даже не мог сдвинуться с места. Боялся, что не успею подбежать к тебе вовремя, хотя между тем, когда она выхватила нож, и тем, когда ее взяли под стражу, прошло всего несколько секунд.

— Мне показалось, прошло лет сто, — призналась Мэйрин. — Я даже не думала, что она осмелится на такое. Ведь очевидно, что она проиграла.

— Мне от души жаль настоятельницу Святого Илария, которой придется иметь с ней дело, — отозвался Жосслен.

— Да, — согласилась Мэйрин. Она не сказала мужу, что Дагда намекнул ей на то, что убил Бланш де Сен-Бриек. Если Жосслен узнает о смерти Бланш, ему едва ли придет в голову связать это с Дагдой. Мэйрин понимала, чего стоил Дагде этот поступок: ведь с тех пор, как он, бывший воин, в последний раз поднял оружие на человека, прошло очень много лет. Ее огорчало, что ирландец счел необходимым совершить это убийство. И лучше, чтобы Жосслен не знал об этом. Мэйрин не хотела, чтобы Дагда пострадал из-за чрезмерной преданности своей госпоже… Но была ли она чрезмерной? Возможно, Дагда прекрасно знал, что делает. Возможно, он прав. Бланш де Сен-Бриек никогда не колебалась, выполняя принятые решения, даже если бы это причинило боль другому человеку.

— О чем ты думаешь? — спросил ее Жосслен.

— О Бланш де Сен-Бриек, — честно ответила Мэйрин.

— Не стоит. Когда ты о ней думаешь, твое лицо становится злым, — сказал Жосслен. Бросив на землю свой плащ, он сел и потянул за собой жену.

— О чем же мне тогда думать, милорд? — с легкой улыбкой спросила Мэйрин.

— О ягнятах, — прошептал Жосслен, обнимая ее одной рукой. Развязав на ней пояс, он снял с нее тунику и расшнуровал сорочку. Пробравшись рукой под складки мягкого льна, он ласково сжал ее грудь. — Ах, моя сладкая, — пробормотал он, — как ты желанна! Ты не зря называла меня похотливым! Перед тобой невозможно устоять. — Он потер ее сосок большим пальцем и приник к ее губам в страстном поцелуе.

» Как чудесно!«— подумала Мэйрин. Голова ее блаженно закружилась. Каждый раз, когда они занимались любовью, это оказывалось еще лучше, чем в предыдущий раз. И Мэйрин надеялась, что так будет всегда. Когда губы Жосслена сомкнулись вокруг ее напрягшегося соска, между бедер ее стал разгораться огонь желания. Как восхитительны его ласки! Мэйрин погрузила пальцы в волосы Жосслена, прижимая его голову к своей груди.

Свободной рукой Жосслен проскользнул ей под юбки и провел ладонью по шелковистой коже ноги. Мэйрин раздвинула ноги, предоставляя ему свободу действий.

— Ах, я вижу, ты хочешь меня, — прошептал Жосслен, раздвигая пальцами ее нижние губы, чтобы еще сильнее распалить в ней жажду.

— А разве ты не хочешь? — тихонько спросила Мэйрин, пробираясь пальцами под его тунику. Когда ладонь ее крепко охватила его орудие, два пальца Жосслена проникли в ее влажную глубину. Мэйрин почувствовала, как эти пальцы подражают движениям любви, и почти обезумела от этой ласки и от сознания того, что Жосслен желает ее так же сильно, как и она его.

— Возьми меня! — страстно прошептала она. — Скорее!

Жосслен со стоном откинул ее юбки и поднял подол своей туники. Он вошел в нее быстрым, мощным толчком, и Мэйрин в полубеспамятстве впилась зубами в его плечо. Они любили друг друга почти яростно, словно в них вселились демоны. Казалось, они никогда не насытятся.

Скрежеща зубами, Жосслен снова и снова погружался в ее тело. Ногти Мэйрин вонзились в его плечи, она слегка постанывала, двигаясь ему навстречу. Казалось, нет больше ни времени, ни пространства. Остались только двое, сливающиеся воедино в первозданной страсти, и Мэйрин на мгновение подумала, что вот-вот их охватит испепеляющее пламя.