Тимон Феократ ехал рядом с повозкой, вкратце налагая женщинам историю своего города. Он сказал, что на этом месте еще с незапамятных времен было поселение, но многие связывали формальное основание города Византия с древними греками. Большая часть построек той эпохи, так же как и времен Великой Римской империи, уже исчезла. Купец пояснил, что эти здания погибли во время большого пожара в 532 году. Пожар полыхал целых пять дней, а за ним прокатилась волна народных бунтов.

Правивший тогда император Юстиниан сровнял с землей половину города. Потом он отстроил Константинополь заново, ибо все величественные постройки, возведенные при великом Константине (в честь которого ныне называлась столица), оказались уничтожены, включая и священную Софию. Юстиниан восстановил все разрушенное, превратив Константинополь в невероятно прекрасную, великолепную столицу. Его преемники продолжили застройку города. Со временем был расширен императорский дворец, возведены новые дворцы и церкви, разбиты парки и сады; городские площади украсились статуями.

Любопытная Нара слушала, приоткрыв рот, и глядела во все глаза. Ида задохнулась от изумления, когда процессия проехала под аркой Милиона на Августеум — главную городскую площадь. По левую руку возвышалась великая константинопольская церковь Святой Софии. Впереди красовалось изящное здание Сената. Свернув направо, они обогнули стену дворца и оказались перед главными воротами, носившими имя Халке — Бронзовые Врата, ибо они были отлиты из настоящей бронзы и покрыты позолотой.

Всадники спешились, женщинам помогли выбраться из повозки. Чувствуя себя карликами по сравнению с невообразимо огромными постройками, они проследовали за Тимоном Феократом в вестибюль императорского дворца.

— Посмотрите наверх, — предложил Тимон.

Путники увидели, что потолок украшен мозаикой, изображавшей Велизария, великого полководца Юстиниана, возвращающегося с триумфом в Константинополь после славных побед. Опустив глаза, гости заметили, что стены и полы Халке сложены из прекрасного мрамора дивных цветов — изумрудно-зеленого, ослепительно белого и темно-красного. Белые плиты порой пересекали волнистые линии сапфирно-синих тонов.

Юные саксонские воины были потрясены и не могли вымолвить ни слова. За всех высказалась Ида:

— Такой красоты на свете не бывает. Наверное, мы все умерли и попали в дом Божий.

Она говорила медленно, на латыни — универсальном языке, который отлично понимали здесь, в Византии. Она очень долго пользовалась только своим родным языком, но во время путешествия Олдвин и Мэйрин настаивали на том, чтобы Ида упражнялась в латыни, иначе ей трудно было бы вписаться в новую жизнь.

Низенький, пухленький Тимон Феократ просиял от удовольствия, услышав ее слова. Он очень гордился своим городом.

— Я передам императору ваш благосклонный отзыв, госпожа, — произнес он, проводя гостей через Халке к огромному парку.

Перед ними раскинулась просторная территория дворца с разнообразными постройками. Здесь были церкви и фонтаны, сады и террасы, стадион и закрытый манеж, пруды с цветущими лилиями, бассейны и кладовые, конюшни и водостоки, караульные помещения, жилища слуг, подземные темницы и зверинец. Саксонские воины отделились от посольства и последовали за византийскими гвардейцами, сопровождавшими гостей по пути из гавани. Олдвин со своими женщинами и английские послы двинулись дальше за Тимоном Феократом, который продолжал беседовать с гостями.

— Для послов отведены просторные и удобные апартаменты во флигеле Нового Дворца, — говорил он. — Ты, друг мой, поселишься со своей семьей в маленьком домике в саду с видом на море. Туда мы и направимся первым делом: уверен, твоей супруге не терпится увидеть свой новый дом и тотчас же взяться за обустройство. Моя жена точно такая же. — Он лучезарно улыбнулся Иде. — Женщины, — снисходительно добавил он, — всегда предсказуемы!

Они остановились перед небольшим мраморным зданием, и Тимон произнес:

— Вот мы и пришли, друзья мои. Это ваш новый дом. Садовый Дворец.

Слуги выбежали им навстречу и ввели новых хозяев в их жилище. Гостей поразило богатое убранство дворца. Пройдя в ворота, они оказались в холле — квадратном помещении с колоннами из красного оникса и зеленого мрамора. Пол покрывали плитки мозаики, изображавшей золотые солнечные лучи на фоне синего неба.

— Я — Зенон, дворецкий, — произнес приятный на вид мужчина, выступив из толпы слуг. — От имени императора приветствую вас в Садовом Дворце. — Он говорил на чистой латыни, неторопливо и отчетливо, и даже Ида, к своему большому облегчению, с легкостью понимала его речь.

— Это — английский лорд, Олдвин из Эльфлиа, — представил Тимон Зенону. — Это — его супруга, леди Ида, и их дочь, леди Мэйрин. — Затем византиец повернулся к своему другу:

— Ну, мне придется покинуть вас, чтобы устроить остальных посланников в Новом Дворце. Зенон ответит на все ваши вопросы и предоставит все необходимое.

— А когда мы сможем приветствовать императора от имени короля Эдуарда? — спросил Олдвин.

— Этого мне пока не сообщили, — ответил Тимон. — Думаю, вам дадут время восстановить силы после утомительного путешествия, прежде чем вы предстанете перед его величеством. Отдохните несколько дней. Уверен, вам вскоре назначат время приема. А пока что мы не знаем даже, когда начнутся переговоры. Я зайду к вам завтра, и мы вспомним старые времена. — Он учтиво поклонился Иде и Мэйрин и, помахав Олдвину на прощание пухлой ручкой, удалился. Английские послы торопливо двинулись за ним.