В первые несколько месяцев после свадьбы они спали в разных постелях, но нисколько не стеснялись наготы друг друга. Мэйрин быстро привыкла к своему мужу и к тому, что он все время рядом с ней. Они уже не могли разлучаться надолго. Василий удивлялся, как он прежде обходился без нее, без ее любви и красоты, без ее милых шуток. Убеждаясь в том, что любовь Василия остается неизменной, Мэйрин все меньше смущалась в присутствии своего мужа. Василий восхищался ее живым и восприимчивым умом. Наставники Мэйрин осыпали ее похвалами. И Василий передавал своей возлюбленной эти похвалы, заключая ее в объятия и покрывая ее лицо нежными поцелуями. День ото дня он все сильнее гордился своей прекрасной, блестящей, великолепной молодой женой.

Но в этот день, когда Василий, как обычно, обнял ее и прижал к своей груди, произошло нечто новое. Никто из них не мог бы внятно объяснить, что же с ними случилось, но в тот момент, когда губы Василия соединились с губами Мэйрин, их одновременно пронзила вспышка страсти. Мэйрин крепко обвила его руками и прильнула к нему всем телом. Губы ее стали мягкими, влекущими. И то, что начиналось как невинный поцелуй похвалы и одобрения, превратилось в поцелуй пылающей страсти. Язык Василия легко проскользнул между губами его возлюбленной, и Мэйрин довольно замурлыкала, как котенок. Она застенчиво и дразняще коснулась его языка своим. И тут Василий неожиданно сорвал с нее ночную сорочку, не встречая никакого сопротивления, и опрокинул Мэйрин на постель.

Затем он застыл на мгновение, разглядывая ее тело, и глубоко вздохнул. Мэйрин была невероятно прекрасна; совершенство ее молочно-белой кожи и огненных волос невозможно сравнить ни с чем. Но не только невинность ее возбуждала Василия. Эту девушку окружала атмосфера какой-то тайны, чего-то незнакомого и неизведанного. Каждая любовь начинается с непознанного, но на сей раз Василий чувствовал, что его жена навсегда сохранит в себе загадку, которой не поделится ни с кем другим. Желание разгоралось в нем все сильнее, но он понимал, что еще слишком рано. Он давно собирался познакомить Мэйрин с другими путями к наслаждению, и почувствовал, что этот момент как нельзя лучше подходит для первого урока. Хотя она крепко зажмурила глаза, но не сопротивлялась и не возражала. Более того, она не выказывала никаких признаков страха перед ним, и ее спокойствие укрепило Василия в его решении.

Сняв нижнюю тунику, он сел на постель рядом с ней, скрестив ноги. Затем принялся ласково и осторожно поглаживать груди Мэйрин. Через несколько минут эти легкие, как перышко, касания заставили ее открыть глаза, и Мэйрин посмотрела ему в лицо. Пальцы его медленно двигались вокруг ее розовых сосков. Эта дразнящая ласка была и наслаждением, и мукой. Мэйрин тихо застонала, и Василий не сдержал улыбки.

— Тебе это нравится, — уверенно проговорил он.

— Да, — ответила Мэйрин. — Но почему ты прежде не касался меня так?

— Ты была не готова.

— А почему я теперь стала готова? — слегка задыхаясь, спросила Мэйрин.

— Не знаю, — честно признался Василий. — Просто это случилось, дорогая моя.

Он склонил темнокудрую голову и приник в поцелуе к ее губам. Потом лег рядом с ней и начал медленно водить теплым языком по ее напрягшемуся соску. Мэйрин затрепетала. Ладонь Василия осторожно накрыла ее вторую грудь и принялась тихонько поглаживать и сжимать ее.

Тепло разлилось по всему ее телу. И от мысли о том, что касания его языка пробуждают в ней такое блаженство, Мэйрин воспламенилась еще сильнее. Она почувствовала, что жар этот пылает где-то между бедер, и испуганно пошевелилась. Но когда Василий поднял голову, оторвавшись от ее груди, она прошептала:

— О, прошу тебя, продолжай!

Улыбнувшись, Василий потянулся к ее второй груди и крепко сжал губами нежную кожу. Мэйрин задохнулась от удивления! Пальцы ее вцепились в волосы Василия, она прижала к себе его голову и нетерпеливо воскликнула:

— О да, да!

Василий еще некоторое время продолжал целовать восхитительно нежные бутоны ее сосков, оказавшиеся такими чувствительными к его ласкам. Затем руки его стали медленно опускаться вниз по ее телу. Ее сладко ноющие груди безмолвно умоляли эти руки вернуться и продолжить упоительную игру. Гладкий живот Мэйрин вздрагивал под его пальцами, разжигающими жар желания под ее ароматной кожей. Мэйрин простонала:

— О Василий, любовь моя! Как хорошо! Я вся горю! О, поцелуй меня!

Василий медленно прижался к ее губам. Она ответила на поцелуй, с пылкой страстью впившись в его рот. Ее узкий язычок пытался раздвинуть его сжатые губы и проникнуть внутрь. Руки ее принялись ласкать худощавое, стройное тело Василия. Пальцы Мэйрин лихорадочно скользили по его плечам, спине, крепким ягодицам. Под этими невинными ласками в Василии тоже вспыхнуло пламя настоящей страсти. Приподнявшись, чтобы лечь рядом с ней, он взял ее маленькую ладошку и положил на свое напрягшееся орудие. Мэйрин без малейших колебаний обхватила пальцами гладкую теплую плоть и принялась нежно и любовно поглаживать ее. И тут, к его изумлению, ибо Василий сам не осознавал, насколько сильно в нем разгорелось желание, семя его выплеснулось ей на ладонь почти мгновенно. Василий застонал, чувствуя некоторое смущение, но Мэйрин пришла в восторг.

— Я еще никогда не видела мужского семени, — сказала она.

Любопытство возобладало в ней над любовной страстью.

— Подумать только, неужели из этого получается ребенок! — Сев на постели, она поднесла ладонь ближе к глазам и стала разглядывать липкую жидкость.

Василию не оставалось ничего другого, как рассмеяться.

— Боюсь, что я согрешил, пролив семя туда, где оно не укоренится! — воскликнул он.

— Это случилось с тобой впервые? Я думала, что семя мужчины может изливаться только в женское лоно. Но теперь понимаю, что это не так.