Вдобавок ко всем хлопотам Гарольда, связанным с престолонаследием, таны Йоркшира и Нортумберленда поспешно съехались на общее собрание. Они единогласно объявили вне закона графа Тостига, младшего брата графа Гарольда, и избрали вместо него своим главой Моркара, младшего из сыновей графа Эльфгара. Моркара, присягавшего на Верность Гарольду.

Затем таны убили всех вассалов Тостнга, которых им удалось разыскать — и датчан, и англичан, — и захватили все оружие, золото и серебро, принадлежавшее Тостигу.

Граф Гарольд, похоже, не обратил внимания на то, что его брат со своей семьей был вынужден покинуть Англию и бежать во Фландрию, к тестю Вильгельма Нормандского. Тостиг был любимцем короля Эдуарда, и теперь, когда он отправился в изгнание, у больного короля не осталось другого общества, кроме его жены и ее вассалов, которые единодушно были на стороне Гарольда Годвинсона.

— Он не принадлежит к королевскому роду, — заявил умирающий король, отказавшись признать чьи-либо права на английский престол.

Незадолго до дня рождения Мэйрин, 27 октября, в канун дня Святого Симона и Святого Иуды, король удовлетворил просьбу Гарольда о том, чтобы его родственник, Моркар из Мерсии, получил графство Тостига. Северяне заранее предчувствовали, что король даст на это свое согласие. Прежде чем разойтись по домам, они разграбили Нортгсмптон, сожгли деревни, убили множество людей и угнали скот.

Однажды в Эльфлна явился странствующий монах. Он принес известие о том, что семья Эрика Длинный Меч, присягнувшая на верность Тостигу, пострадала в ходе этих неурядиц. Отец и мать Эрика были убиты, владения его — конфискованы. Сам Эрик уехал с графом Тостигом во Фландрию. Впрочем, он собирался рано или поздно вернуться в Англию со своим сеньором. И как тан Дэнхольма он намеревался посвататься к Мэйрин.

Брэнд рассмеялся.

— Этот человек дерзок, — заметил он, — но и глуп. Как он может всерьез надеяться, что я выдам свою сестру замуж за сторонника Тостига? Тоже мне, тан Дэнхольма! Он уже лишился своих земель и едва ли получит их обратно. Мудрее всего ему было бы вернуться на службу к византийскому императору.

— Бедный юноша, — с сочувствием проговорила Ида. — Я помолюсь за упокой души его родителей.

— Слава Богу! — воскликнула Мэйрин. — Я знаю, что в конце концов мне снова придется выйти замуж, но по крайней мере этот напыщенный дурак больше не станет мне докучать.

— А кто станет? — шутливо спросил Брэнд. — Думаю, отец намерен выдать меня за какого-нибудь нормандского лорда, а тебя — женить на нормандской леди, братец.

— Гарольд будет королем Англии, Мэйрин. Даже я вижу, куда ветер дует. Если Эдуард не захочет изменить завещание, Гарольд все равно захватит трон силой.

— А герцог Вильгельм отберет его у Гарольда, — отозвалась Мэйрин. — Я считаю, что отец прав, Брэнд. Так продолжаться не может. Эдуард — первый за много лет англосакс на английском троне, и то он наполовину нормандец. Англией правили датчане, норвежцы, шведы. Северяне вечно дерутся за нашу землю. Настала пора перемен. Нам нужен сильный правитель, а я не верю, что граф Гарольд подходит на эту роль. Я не могу доверять человеку, который ради своего честолюбия прогоняет жену, прожившую с ним много лет, чтобы жениться на вдове своего врага, братья которой могут помочь ему в борьбе за английский престол. Такое поведение не красит Гарольда. Не исключено, что Гарольд сам приложил руку, чтобы поднять восстание в Йорке, в результате которого его брат-соперник лишился своих владений. И посмотри, кто занял его место! Моркар! Мальчишка! Мальчишка, которым можно вертеть, как угодно. Граф Гарольд никогда не установит в Англии мир, Брэнд.

— А ты думаешь, Вильгельму это под силу?

— Да. Вильгельм — сильный человек. Если он станет королем Англии, едва ли чужаки осмелятся снова напасть на нас. А ведь это всегда было для нас самой страшной угрозой. Нам постоянно приходилось гнуть шею перед завоевателями. Я уверена, что наш народ будет счастлив, когда под властью сильного правителя в стране наконец воцарится мир.

— Ты думаешь, что нормандцы, которые придут с Вильгельмом, не станут захватывать наши земли? Его войско будет почти целиком состоять из младших сыновей, которые не рассчитывают на наследство у себя на родине. Мне тоже не нравится Гарольд Годвинсон, но он по крайней мере англичанин. Не думаю, что мне понравится, если мною будет править чужеземец.

— Герцог Вильгельм — честный человек. Отец всегда тай говорил, Брэнд. Он не отберет земли у тех, кто встанет на его сторону. Пострадают только мятежники.

— И все же, — отозвался Брэнд, — я впервые в жизни рад, что мы живем в такой глуши и что наше поместье не слишком большое и соблазнительное. Если повезет, мы с отцом сможем избежать участия в войне, и только когда все утрясется, присягнуть на верность победителю. Мэйрин усмехнулась.

— Брат Байярд всегда говорил, что я умнее тебя, но сейчас я в этом усомнилась, Брэнд. Думаю, отец тоже был бы рад остаться в стороне от борьбы за власть.

— Пока что мы в безопасности, Мэйрин. Отец присягал на верность королю Эдуарду. Я не могу присягнуть кому-либо против воли отца. И пока король жив, а отец остается в Константинополе, Эльфлиа вне всякой опасности.

Король Эдуард встретил Рождество в Вестминстере, где наконец освятили церковь, строительство которой велось все его правление. Это произошло 28 декабря. Вскоре после этого здоровье короля резко ухудшилось. Он умер в канун Крещения, 5 января. Весть о его смерти разнеслась по всей Англии; за ней последовали и другие сообщения. Короля похоронили очень быстро, 6 января, после чего скорбящие подданные позволили Гарольду Годвинсону короноваться и стать новым королем Англии.