— Что же в этом дурного, милорд?

— Похоже, ничего, — медленно проговорил Жосслен. — Но что об этом думает отец Альберт? Мэйрин улыбнулась.

— Отец Альберт родом из Уэльса, а валлийцы — тоже кельты. Они тоже разжигают костры на праздники. Наш священник заботится только о том, чтобы люди ходили на мессу, а на прочее закрывает глаза.

— Ну, при нормандском дворе все иначе, — сказал Жосслен. — Король придерживается самых строгих правил в вере и тщательно следит за тем, чтобы не допустить появления ереси. И благодаря этому его поддерживает папа римский.

Мэйрин приподнялась на одном локте и заглянула в лицо мужу. Огненные волосы балдахином ниспадали на ее плечо и грудь.

— Ты всегда говоришь с женщинами в постели о таких скучных делах, как религия и политика? — иронически спросила она. — Неужели так принято при нормандском дворе?

Одна ее грудь была прикрыта рукой и изгибом тела, но вторая-то была отлично видна! Повернувшись на бок, Жосслен впился губами в соблазнительный сосок. Мэйрин удивленно вскрикнула и села, облокотясь на подушку, но Жосслен не собирался так легко сдаться. Не разжимая губ, он просто подвинулся вместе с ней.

— В эту игру могут играть двое, мой шалун, — лукаво проговорила Мэйрин. Протянув руку, она принялась ласкать его быстро твердевшее от искусных прикосновений орудие. Пальцы ее двигались медленно и дразняще. Жосслен невольно сжал зубами ее напрягшийся сосок, и Мэйрин поняла, что он тоже возбудился.

Оба ушли с головой в эту восхитительную забаву, стремясь открыть друг в друге новые тайны. Жосслен блаженствовал от ее поцелуев, от прикосновений к ее шелковистой коже. Мэйрин жадно принимала его ласки, наслаждаясь силой и нежностью его объятий. Вскоре Жосслен почувствовал, что теряет над собой контроль. Он отпустил ее грудь и прильнул к губам.

«Как чудесно», — подумала Мэйрин, когда он обвил одной рукой ее плечи, а второй продолжил сжимать и поглаживать грудь. Его большой палец вызывающе потер набухший сосок. Мэйрин начала ласкать его шею, то нежно касаясь ее кончиками пальцев, то легонько царапая ногтями. И когда Жосслен прижался к ней всем телом и без труда проник в ее лоно, обоим это показалось таким естественным, словно они знали друг друга уже много лет. Жосслен двигался осторожно, помня, что она только накануне лишилась невинности.

— Ах, колдунья, — прошептал он, — ты сводишь меня с ума. Я задыхаюсь от желания!

Эти слова наполнили ее почти таким же блаженством, как и его горящее от страсти тело, которое снова вело ее к совершенному счастью. Инстинкт подсказал ей обвить ногами поясницу Жосслена. Почувствовав, что теперь он стал погружаться глубже, она вскрикнула от удивления. Она уже научилась двигаться в одном ритме с ним и могла лишь восхищаться тем, насколько их тела подходят друг другу. Растворяясь в океане наслаждения, она тихо простонала:

— О, Жосслен, неужели это всегда так сладко?

— Ах, Пресвятая Дева, — прошептал Жосслен. — Надеюсь, что да, колдунья моя!

Мэйрин снова почувствовала, как взмывает в небеса. Это отдаленно напомнило ей кружение морских птиц над волнами, парение чаек, подхваченных вихрем и поднимающихся все выше и выше под облака, чтобы затем камнем упасть вниз.

Жосслен продолжал двигаться по-прежнему, и с каждым толчком Мэйрин влекло навстречу ему все сильнее, пока ей не показалось, что на сей раз она наверняка умрет от наслаждения. «Интересно, ему так же хорошо?»— подумала она. А потом, как и накануне вечером, она без всякого предупреждения провалилась в сладкую мглу, услышав как сквозь туман восторженный возглас Жосслена, в экстазе затопившего ее лоно теплым соком любви.

Когда Мэйрин снова смогла дышать более или менее нормально, она обнаружила, что Жосслен нежно обнимает ее и гладит по голове.

— Почему нам так хорошо вдвоем? Ведь мы — почти чужие друг другу! — удивилась Мэйрин.

— Ну, теперь уж не чужие, — рассмеялся Жосслен. Он слегка отодвинулся, чтобы рассмотреть ее всю. Пальцы его поглаживали ее точеный подбородок. — Да, любовь моя, не чужие.

Возможно, мы еще мало знаем друг о друге, но наши тела быстро стали друзьями.

— Думаю, что наши души тоже быстро подружатся. Жосслен кивнул.

— Да, Мэйрин. Я в этом уверен.

— Очень странно, но я счастлива, — проговорила Мэйрин. — У меня в жизни были одни несчастья. А сейчас, лежа рядом с тобой, я испытала совершенно новое чувство. И поняла, что это и есть счастье. Нам очень повезло, Жосслен.

— Да, Мэйрин, нам очень повезло, что мы встретились с тобой в этом безумном мире. — Он снова заключил ее в объятия, и Мэйрин опустила голову ему на грудь.

Она слышала, как бьется его сердце ровными, мощными толчками. Она вдыхала запах его тела, уже ставший знакомым и родным. Этот запах был иным, чем у отца и Брэнда. Он был другим, но приятным.