Шрифт:
Я выругалась. Скорее для порядка, и то в адрес обдурившего меня колдуна.
— Ну извини, — развел руками Верес. — Я обещал всего лишь привести тебя к дракону. Надо было за хвост хватать, пока не взлетел!
— Хорошо хоть ты летать не умеешь.
— Умею, но не стану. Прямо сейчас? — Мужчина красноречиво поправил пояс с ножнами.
— Почему бы и нет? Только не у всех на виду, давай в лес зайдем.
И правда — сколько ж можно тянуть?
— А ты, — колдун несильно ткнул кулаком поднимающегося Реста, — сиди тут.
— Но я… я думал… — жалко начал тот.
— Что мы скажем друг другу что-нибудь избито-пафосное типа: «Прощай, мой верный враг, мне будет тебя не хватать?» и, стыдливо потупив глаза, разбежимся в разные стороны? Гхыр с два! — Я легко вскочила на ноги, сунула мальчишке сонно вякнувшего щенка. — Подержи-ка!
Пока просто подержи.
— Холодно, — невесть кому пожаловалась я, с огромной неохотой стягивая варежку и нащупывая рукоять даркана, словно отлитую изо льда.
Снег услужливо отхлынул от моих ног, обнажив пятисаженный круг земли. Слой мокрой черной листвы пробили зеленые шильца травинок, раскрыли белые клювики подснежники. Вместе с ними незапланированно оттаяла и с дурным кваканьем заскакала по поляне жирная крапчатая лягушка. Колдун носком сапога отпихнул ее в сторону, деловито поинтересовался:
— Бабочки там, мухи всякие нужны?
— Спасибо, как-нибудь обойдусь. Да и это зачем? — Я кончиком даркана ткнула в один из цветков.
— Ну, тебе же нравится эльфийская обработка заклинаний. А цветы вообще всем женщинам нравятся.
— Ты меня убивать или соблазнять сюда пришел? — Моя шапка, а вслед за ней и кожух полетели на землю. Сверху нахально разлеглась куртка колдуна.
— Вижу, убить будет проще, — хмыкнул он, вытаскивая меч. — Приступим?
— Чур, без магии!
— Чур, без клыков!
Меч и даркан — слишком разные клинки, и скрещивать их доводится нечасто. Но уж если довелось…
…а еще вода бывает ледяными копьями, едва дождавшимися весны, чтобы сорваться с крыши и вдребезги разбиться о еще промерзшую землю. Скалистым водопадом в облаке брызг, безбрежной океанской гладью, жадной болотной трясиной, недосягаемым облаком и сбегающей по щеке каплей; зимней метелью, весенним паводком, летней грозой…
Убивающей и одновременно дарующей жизнь…
…Через час я вернулась в лагерь — растрепанная, тяжело дышащая, на ходу поправляя одежду. Остановилась напротив онемевшего Реста, долго и холодно смотрела ему в лицо, потом спросила:
— Ты говорил, что лучше отца нельзя и желать. Верно? — Он безмолвно кивнул.
— Так береги его, дурень, — с неожиданной теплотой и горечью сказала я, отворачиваясь.
Он не успел ответить, заметив через мое плечо выбирающегося из кустов Вереса. Расплылся в счастливой улыбке, побежал навстречу, даже не заметив, как я вскинула на плечо свою сумку, подхватила ползающего по одеялу щенка и серой тенью растворилась в лесу.
Возможно, мы еще встретимся.
Даже наверняка.
Ему ведь захочется посмотреть на своего волчонка.
Всё, что было мной, — Обратится в прах. Отшумит прибой, Отпоет монах, Отгорит костер, Отцветет трава, Ветер кинет в сор Кровных клятв слова. Но пока я есть — Всем врагам назло. Но пока я здесь, Как ни тяжело. И не стоит драм Будущего тьма. Пропасть или храм — Я решу сама. Песня или плач, Бой или покой, Жертва иль палач, Ты — или другой. Пусть твердит молва, Что всё тщетно. Пусть. Верь, что я жива. Помни: я вернусь.