Позже, гораздо позже, когда он лежал и тихо спал, на огонь в очаге упала тень. У Лилит от удивления перехватило дыхание, когда она обнаружила, что рядом стоит учитель мальчиков и смотрит на нее печальными глазами.

– Я пришел сказать тебе, что девочка, которую ты носишь под сердцем, пойдет по твоим стопам и так же заснет под цветущими сливовыми деревьями.

– Я еще не вынашиваю ребенка.

В глазах учителя мелькнули веселые искорки, и Лилит поняла, что его слова правдивы. Она уже несколько часов носит в себе новую жизнь, с того самого момента, как началась ее жизнь в браке.

– Это получилось с первого раза?

Он молча кивнул.

На какое-то мгновение Лилит заглянула в глубину его невероятных глаз, и ее сердце чуть не разорвалось на части, потому что в них она увидела имя и прошлое своего ребенка. Лилит громко всхлипнула, но он обнял ее, желая успокоить.

– Я никогда не смогу полюбить ее!

– Ты будешь любить ее. Ты будешь заботиться о ней и защищать ее.

– Я не хочу ее! Мне не нужно это... создание.

– Лео тяжело боролась и много ради меня выстрадала. Она провела целую жизнь без любви. Лилит, она так много может сделать для тебя...

– Пожалуйста, отдай ее кому-нибудь другому.

– Все небесные колокола звонят, – прошептал он. – Разве ты их не слышишь?

И действительно, где-то очень высоко звонил не один колокол на их башне, а очень много.

– О, учитель, учитель, я причиняла зло. Я поступала с ними так ужасно. Пожалуйста, как я смогу когда-нибудь простить себе это? И как после этого я смогу любить этого ребенка?

– Я не учитель, – сказал он. – Я всего лишь подмастерье ткача. Разве ты не помнишь, как я пришел в вашу деревню со своими тканями?

– Ты великий учитель, помоги мне. Ты должен это сделать, потому что я не могу вынести то, что помню, смириться с тем, кем я была!

– А если я скажу, что ты оставила после себя пару, которая даст земле новое поколение людей?

– Я тебя не понимаю.

– Тогда я открою тебе секрет врага: это напряжение борьбы делает нас сильными, а победа придает жизни сладость; именно поэтому я всегда говорю тем, кто ко мне обращается, что надо любить своих врагов. Ты была их врагом, дитя мое. Ты дала им силу – ты и те создания, которые ты породила.

– Я породила?

– В твоем сне мы их породили, ты и я. Мы наполнили ими мир людей, и, когда люди обнаружили их, они нашли себя.

– Я просто хочу забыть обо всем, – Лилит покачала головой.

Он поцеловал ее в лоб.

– Тогда помни только то, что ты очень хорошо справилась со своей работой.

Яркий свет словно большая волна накатился на саднящую и рваную рану в ее памяти и сделал ее чистой, как морская пена, а поцелуй усыпил ее, убаюкал, как ребенка.

Он накрыл ее, лежавшую рядом со своим мужем, шерстяным одеялом. Никто не видел, как он пошел по Пшеничной дороге – за пирамиду, на край мира. Пока все спали, он пересек мост поднявшейся луны, а затем пошел по звездной тропинке между мирами, по которой ступают дети вечности, когда отправляются пробуждать миры.

Наконец-то Лилит спала сном, который казался наступающей вечностью, теплым и благословенным сном невесты в брачной постели. В нем слышались затихающие голоса Египта, Рима, Америки, Яна, Бекки, Пола, треск факелов, шепот океана, тявканье шакалов... Все эти странные, невероятные голоса звучали все глуше и глуше, отдаваясь эхом, и в конце концов исчезли.

Покрывала ночи тихо и быстро скользили по земле, благословляя всех, кто отдыхал в здоровом сне.

Дом находился в старой части Каира, его построили, может быть, тысячу лет назад. С улицы он совершенно не бросался в глаза, но древние стены скрывали настоящее чудо. Возможно, его жизнь началась в качестве римской praetoria – аккуратной придорожной гостиницы, предназначенной для императора, построенной в те времена, когда это место было еще просто обочиной дороги, ведущей в Гелиополис.

Карасы владели домом еще со дней мамелюков, и многие воины облачались среди этих стен в доспехи и отправлялись завоевывать мир. Но Яна Уорда больше интересовала не история семьи Карасов, а третья дочка Аделя Караса – Хамида. Впервые он увидел Хамиду за решетчатым окошком в тот день, когда сюда привезли из больницы отца Яна. В сердце Пола были заменены почти все сосуды. Это сделал доктор Радван Фарай, низенький мужчина с аккуратной бородкой и большим набором древних шуток, которые он рассказывал на ломаном английском.

Отец Яна чуть было не умер, но теперь очень быстро поправлялся. Если бы не забота его товарищей, он так бы и остался среди руин лабиринта вампиров под Гизой, где его нашли бы разве что археологи и затем объявили бы его останки археологическим чудом.

Сейчас Ян ждал Хамиду у фонтана в первом, самом большом саду Карасов. Он сидел на краю чаши и наблюдал за ленивыми движениями карпов, плававших в чистой прохладной воде, которая струилась из лепестков стоящего в центре медного цветка. Фонтан украшали узоры, изображавшие лилии. Но еще больше цветов виднелось среди ветвей росшей неподалеку сливы.