– Успокойся, – прошептала ему жена.

Бекки сжала ее руку – доверительный жест материнской солидарности. Обе женщины уже прекрасно знали, что Ян и Хамида поженятся и это так же верно, как то, что два Нила стали одной рекой.

– Что тут происходит? – спросил Пол.

– На веранде накрыли кофе, – ответила Вайлет.

– Ты же не звала нас пить кофе, – заметил по-арабски Адель.

– Дорогой мой муж, мы пойдем на веранду пить кофе.

Родители тихо удалились и сидели на веранде, смотря на проплывающие фелуки, туристов и мерцающие в вечернем солнце пирамиды.

– Вы только посмотрите! – воскликнула Вайлет.

Это произошло снова: на вершине самой великой пирамиды блеснул свет – ничего особенного, просто луч вечернего солнца.

– Это какое-то отражение, – объяснил Пол, – оптический эффект.

Вайлет только улыбнулась, склонившись над чашкой кофе.

– В этой стране ни в чем нельзя быть уверенным, – со вздохом произнес Адель.

А под сливовым деревом Хамида и Ян пытались подслушать секрет, но до них доносился только шорох игравшего среди цветов вечернего бриза.

– Ян, что оно говорит?

– Что я люблю тебя, Хамида.

Они, переплетя пальцы, подошли ближе к дереву.

– Мой папа сойдет с ума, если узнает, что молодой человек захотел меня поцеловать. Но я уже вполне взрослая.

Он готов был делать это бесконечно, но она почти сразу же отстранилась.

– Надо идти. Нас уже ждут на веранде.

– Что же это за поцелуй?

– Он был вечным.

– Это три секунды-то – вечность?

– Все поцелуи длятся вечность.