Вечером Прюденс предприняла еще одну попытку урезонить Себастиана, когда они встретились в особняке Холлингтона. Но ей это не удалось. Она могла поклясться, что, как только он увидел свою жену, его непримиримая позиция стала еще более непоколебимой.

Не успел он приехать, как тут же схватил Прюденс за руку и силой потащил к двери.

Стоя на ступеньках крыльца и дожидаясь, когда из тумана вынырнет карета, Прюденс бросила на Себастиана яростный взгляд сквозь стекло своего модного монокля.

— И что это на вас сегодня нашло, милорд? — спросила она, изо всех сил пытаясь удержать монокль в глазу. И как можно требовать от женщины, чтобы она управлялась одновременно с веером, моноклем, болтающимся на шнурке, и крошечным ридикюлем, раздраженно подумала она. Да… Шагать в ногу с модой не так-то просто. — Я же вижу, что вы в ужасном настроении.

— Да неужели? — Себастиан поджал губы. Он нетерпеливо смотрел, как кучер выводит его карету из длинного ряда роскошных экипажей, поджидавших владельцев на улице перед особняком.

— Да, Себастиан, не кажется ли вам, что вы заходите слишком далеко? Я, конечно, виновата — почти весь день вас пилила, но это еще не повод грубить сегодня вечером моим друзьям.

— Разве я грубил? Вы меня обижаете, дорогая. Я представления не имел, что мое поведение настолько предосудительно.

— Чепуха. Вы отлично это знали. — Прюденс оставила в покое монокль и плотнее закуталась в легкую как пух, расшитую кашемировую шаль. Вещь была очень модной, но, к несчастью, почти не защищала от сырого промозглого ночного воздуха. — Вы вели себя по отношению к лорду Селенби и мистеру Риду просто несносно.

— Значит, вы это заметили?

В этот момент к лестнице подкатила карета. Себастиан, схватив Прюденс за руку, потащил ее к экипажу:

— Я поражен и, можно сказать, глубоко польщен тем, что вы разглядели своего бедного мужа в толпе джентльменов, прибежавших поглазеть на вашу обнаженную грудь.

Прюденс искоса взглянула на него, а один из лакеев Холлингтона поспешил открыть дверцу.

— На мою обнаженную грудь?! — изумилась она. — Вы хотите сказать, милорд, что вам не понравилось мое новое платье?

— Какое платье? — Себастиан запихнул ее в темную карету и забрался следом. — Никакого платья я на вас сегодня не заметил, мадам. Вы, вероятно, забыли его надеть, перед тем как выйти из дома.

Такого оскорбительного выпада в адрес своего нового шелкового бального платья бледно-лилового цвета Прюденс не могла оставить без ответа:

— Да знаете ли вы, что это платье — самый писк моды?!

— Я ничего не могу знать о платье, которого на вас не было!

Прюденс задохнулась от возмущения. Так и не сумев вставить в глаз монокль, она выудила из маленького, расшитого бисером ридикюля очки.

— Вы несносны, милорд, и, я уверена, прекрасно отдаете себе в этом отчет. — Нацепив на нос очки, она сердито глянула на него. — Я не сомневалась, что вам понравится платье.

— Я предпочитаю ваш обычный стиль.

— Многие, включая Эстер и моего собственного брата, уверяют, что мой обычный стиль — полное отсутствие стиля.

Себастиан зажег фонарь и откинулся на подушки. Скрестив руки на груди, он окинул взглядом ее тонкое как паутина платье с глубоким вырезом:

— Откуда такая внезапная страсть к моде, мадам? Прюденс поплотнее запахнула на груди воздушную шаль: в карете было довольно холодно. Она пожалела, что не взяла с собой накидку.

— Ведь вы сами без конца напоминаете мне, что я обязана помнить о моем новом положении. Лицо Себастиана словно окаменело.

— Ваше новое положение дает вам привилегию носить то, что вы сами предпочтете. Графиня Эйнджелстоун должна сама быть законодательницей моды, а не следовать слепо ее капризам.

— А что, если мне нравится носить такие платья? — спросила она, гордо вскинув голову.

— Черт побери, Денси, да ведь вы из него чуть не выпали! Все присутствующие мужчины смотрели на вас сегодня с вожделением. Именно этого вы добивались? Хотели заставить меня ревновать?

Прюденс пришла в ужас:

— Конечно, нет, Себастиан. Почему я должна хотеть, чтобы вы ревновали?

— Хороший вопрос. — Взгляд его стал угрожающе холодным. — Но если вы поставили себе такую цель, то вы ее добились.

Прюденс изумленно смотрела на него:

— Вы ревновали, милорд? Он хмуро усмехнулся:

— А какие чувства я должен был испытать, войдя в зал и увидев около вас с полдюжины мужчин?

— Я вовсе не пыталась вызвать вашу ревность, милорд. — Прюденс испугалась, что он так неверно истолковал ее намерения. — Откровенно говоря, я и не догадывалась, что способна на это.