Прюденс выжидательно улыбнулась:

— По дороге домой мы будем проезжать по Роуленд-стрит.

— Нет, — немедленно отреагировал Себастиан. — Даже не надейтесь, что сегодня ночью я поведу вас к Оксенхему.

— Мы можем просто проехать мимо его дома и посмотреть, там ли он, — принялась уговаривать Прюденс. — Мы ничем не рискуем, Себастиан.

— Я сказал — нет. Я не позволю, чтобы вы околачивались возле его дома.

— Мы не будем останавливаться, — урезонивала его Прюденс. — Просто посмотрим, дома ли он. Тогда, если вы захотите вернуться попозже, мы будем знать, опасно ли это.

Себастиан заколебался:

— Ладно. Полагаю, от того, что мы проедем мимо его дома, большого вреда не будет.

Прюденс попыталась скрыть торжествующую улыбку:

— Конечно. Прохожие подумают, что еще одна карета возвращается с бала домой. Никто ничего не заподозрит.

— Хорошо. — Себастиан встал и поднял люк на крыше кареты.

— Да, милорд? — раздался голос кучера.

— Я хочу, чтобы мы поехали домой по Роуленд-стрит, — приказал Себастиан.

— Это изрядный крюк, милорд.

— Знаю, но мне кажется, так будет быстрее. Там меньше экипажей.

— Слушаюсь, милорд. Будет исполнено, сэр. Себастиан опустил крышку люка и не спеша пересел на сиденье напротив Прюденс:

— Почему у меня такое чувство, будто я пожалею, что позволил вам втравить себя в эту авантюру?

— Понятия не имею, — беззаботно отозвалась Прюденс. — Никакого риска нет. — Прюденс хмыкнула. — Давайте посмотрим правде в глаза, Себастиан. Вы, как и я, хотите сделать это. В некотором отношении мы очень похожи, о чем вы неоднократно мне напоминали.

— И меня это тревожит все больше и больше. — Себастиан погасил в карете лампы, потом раздвинул на окнах занавески и опустил стекло.

Прюденс с любопытством наблюдала за ним.

— Что вы делаете?

— Пытаюсь соблюсти анонимность. Хотя стоит густой туман и можно не беспокоиться, что нас кто-то узнает, тем не менее осторожность никогда не повредит.

Себастиан пошарил под сиденьем и вытащил плоскую деревянную доску, выкрашенную в черный цвет. Он нацепил ее на два маленьких крючка внутри кареты и перекинул так, чтобы она свесилась снаружи.

Прюденс догадалась — черная доска закроет бросающийся в глаза герб Эйнджелстоуна.

— Молодец, Себастиан.

— Разумная мера предосторожности. — Он опять уселся на сиденье.

Прюденс улыбнулась:

— К которой вы, как мне кажется, частенько прибегаете.

— Да.

В темноте она не могла разглядеть выражения его лица, но в голосе явно чувствовала напряженное ожидание. Приключение уже всецело завладело им, как и ею самой.

Роуленд-стрит оказалась очень тихой улочкой. Как и предполагал Себастиан, движения на ней почти не было. Прюденс пристально смотрела из открытого окна. Сквозь зыбкую пелену тумана было видно, что почти все дома погружены в темноту.

Себастиан наклонился вперед:

— Если верить этой записке, то вот дом Оксенхема.

— Ни огонька. — Прюденс взглянула на Себастиана. — Бьюсь об заклад, никого нет дома. Отличная возможность разузнать, что к чему.

— Слуги, наверное, дома. — Себастиан с интересом всматривался в окутанный тьмой дом.

— Если даже и так, то уже спят. А может, ушли куда-то на ночь, — высказала предположение Прюденс. — Домашняя челядь обычно устраивает себе выходной, если знает, что хозяин поздно вернется домой.

— Верно.

— Мы можем сказать кучеру, чтобы он подождал нас на углу, пока мы прогуляемся немного по аллее за домом Оксенхема.

— Черт побери, Денси! Я же предупреждал вас, что вы со мной не пойдете.

— Но вполне вероятно, вам больше не представится такая возможность! К тому времени как вы отвезете меня домой и снова вернетесь, Оксенхем может уже оказаться дома. И придется вам ждать другого удобного случая.

Себастиан заколебался:

— Ладно, оставлю вас в карете, а сам быстренько взгляну, что делается за домом.

— Я хочу пойти с вами.

— Нет, я вам запрещаю! — Себастиан поднял люк и тихо приказал кучеру:

— Доезжайте до конца улицы и заверните за угол. Я быстро выйду. Если в мое отсутствие случится что-либо непредвиденное, сейчас же отвезите леди Эйнджелстоун домой. Я сам доберусь.

— Слушаюсь, ваша светлость, — проговорил кучер голосом человека, привыкшего к странным полуночным вылазкам и еще более странным распоряжениям своего эксцентричного хозяина.

Прюденс предприняла последнюю попытку уговорить Себастиана: