Нельзя превозноситься одному человеку перед другими. Нельзя потому, что самое драгоценное в человеке это душа, а цену человеческой души никто не знает, кроме Бога.

Гордость совсем не то, что сознание человеческого достоинства. Гордость увеличивается от ложной почести и ложной похвалы людской; сознание же достоинства увеличивается, напротив, от ложного унижения и осуждения людей.

Гордость защищает не только сама себя, но и все другие грехи человека. Возвеличивая себя, человек уже не видит свои грехи, и грехи его срастаются с ним.

Как бурьян, когда вырастает в пшенице, вытягивает влагу, соки из земли и заслоняет пшеницу от солнца, так же и гордость забирает в себя все силы человека и заслоняет от него свет истины.

Сознание греха часто полезнее для человека, чем доброе дело: сознание греха смиряет человека, доброе же дело часто раздувает его гордость.

Бакстер

Много есть наказаний гордому человеку, но главное и самое тяжелое наказание то, что, какие бы ни были у него достоинства и как бы он об этом ни старался, люди не любят его.

Только что порадовался на себя: какой, мол, я хороший, так и готов, в яме.

Если человек горд, то он выделяет себя от других людей и этим лишает себя лучшей радости жизни — свободного и радостного общения со всеми людьми.

Гордый человек боится всякого осуждения. А боится он потому, что чувствует, что величие его не твердо, что оно держится только до тех пор, пока не сделана хоть маленькая дырка в том пузыре, которым он надут.

Еще понятна могла бы быть гордость, если бы она нравилась людям и привлекала их к себе. А то нет свойства, более отталкивающего, как гордость.

И люди все-таки продолжают гордиться.

Самоуверенность сначала озадачивает людей. И в первое время люди приписывают самоуверенному человеку то самое значение, которое он сам себе приписывает. Но озадачение это проходит скоро. И люди очень скоро разочаровываются и за испытанный ими обман отплачивают презрением.

Человек знает, что живет дурно, но, вместо того чтобы переменить свою жизнь к лучшему, он старается уверить себя, что он не такой человек, как все, а выше других, и что поэтому ему надо жить именно так, как он живет. От этого и бывает то, что если люди живут дурно, они бывают и горды.

Много меньше бы было зла на свете, если бы не было гордости. Как же избавиться от этой причины зла? Для того, чтобы избавиться от нее, есть только одно средство — работа каждого над самим собой. Часто думают, что помочь могут законы правительств, но этого не может быть, потому что пишущие законы правительствующие люди, такие же люди, страдающие от того же соблазна гордости. И потому на законы и правительство нельзя надеяться. Нельзя надеяться на то, что соблазны гордости уничтожатся сами собой в душах властителей. Они уничтожатся только тогда, когда подвластные уничтожат в самих себе этот глубокий корень зла. Пока он жив в нашем сердце, как можем мы надеяться на то, что он умрет в сердцах других людей? И потому одно, что мы можем делать и для своего блага, и для блага всех людей, это то, чтобы уничтожить в себе этот источник зла, от которого страдают люди. Никакое улучшение невозможно, пока каждый не начнет это улучшение с самого себя.

По Ламенэ

Очень трудно уничтожить гордость людскую: только заштопал одну дыру, не успел оглянуться, она снова выглядывает из другой, а заткнешь эту, она торчит из третьей и т.д.

Лихтенберг

Грех гордости может быть уничтожен только признанием единства духа, живущего во всех людях. Понявши это, человек не может уже считать ни себя, ни своих близких, ни свой народ выше и лучше других людей.

Только тогда легко жить с человеком, когда не считаешь ни себя выше, лучше его, ни его выше и лучше себя.

Главное дело жизни в улучшении своей души. Гордый же человек считает себя всегда вполне хорошим. От этого-то гордость особенно вредна. Она мешает человеку в главном деле жизни людей, в том, чтобы становиться лучше.

Жизнь для души тем отличается от жизни мирской, что тот, кто живет для души, не может быть доволен собой, что бы он ни сделал хорошего; он считает, что сделал только то, что нужно, и то далеко не все, и потому может только укорять себя, а никак не гордиться, не быть довольным собою.