Хорошо было еврею, греку, римлянину не только отстаивать независимость своего народа убийством, но и убийством же подчинять себе другие народы, когда он твердо верил тому, что его народ один настоящий, хороший, добрый, любимый Богом народ, а все остальные — филистимляне, варвары. Могли верить еще в это и люди средневековые, могли верить недавно, еще в конце прошлого столетия и в самом начале нынешнего столетия. Но мы, сколько бы ни раздразнивали нас, мы уже не можем верить в это, и суеверие это для людей нашего времени так нелепо, что жить, не освободившись от него, стало невозможно.

Человек, понимающий смысл и назначение жизни, не может не чувствовать свое равенство и братство с людьми не одного своего, но и всех народов.

Не раз видел я под Севастополем, когда во время перемирия сходились солдаты русские и французские, как они, не понимая слов друг друга, все-таки дружески, братски улыбались, делая знаки, похлопывая друг друга по плечу или брюху. Насколько люди эти были выше тех людей, которые устраивали войны и во время войны прекращали перемирие и, внушая добрым людям, что они не братья, а враждебные члены разных народов, опять заставляли их убивать друг друга.

Всякий человек, прежде чем быть австрийцем, сербом, турком, китайцем, человек, то есть разумное, любящее существо, призвание которого никак не в том, чтобы соблюдать или разрушать сербское, турецкое, китайское, русское государство, а только в одном: в исполнении своего человеческого назначения в тот короткий срок, который предназначено ему прожить в этом мире. А назначение это одно и очень определенное: любить всех людей.

Ребенок встречает другого ребенка, какого бы он ни был сословия, веры и народности, одинаково доброжелательной, выражающей радость, улыбкой. Взрослый же человек, который должен бы быть разумнее ребенка, прежде чем сойтись с человеком, уже соображает, какого сословия, веры, народа тот человек, и, смотря по сословию, вере, народности, так или иначе обходится с ним. Недаром говорил Христос: будьте как дети.

Христос открыл людям то, что разделение между своими и чужими народами есть обман и зло. И, познав это, христианин уже не может иметь чувство недоброжелательства к чужим народам, не может оправдывать, как он прежде делал, жестокие поступки против чужих народов тем, что другие народы хуже его народа. Христианин не может не знать того, что разделение его с другими народами есть зло, что разделение — это соблазн, и потому не может уже, как он делал это прежде, сознательно служить этому соблазну.

Христианин не может не знать, что благо его связано с благом людей не одного его народа, а с благом всех людей мира; он знает, что единство его со всеми людьми мира не может быть нарушено чертою границы и распоряжениями правительств о принадлежности его к такому или другому народу. Он знает, что все люди везде братья и потому все равны.

И, понимая это, христианин не может не изменить все свое отношение к другим народам и к правительству. То, что представлялось прежде хорошим и высоким — любовь к отечеству, к своему народу, к своему государству, служение им в ущерб благу других людей, военные подвиги, — все это представляется христианину уже не высоким и прекрасным, а, напротив, низким и дурным. То, что представлялось дурным и позорным: отречение от отечества, несогласие бороться против так называемых врагов, представляется, напротив, хорошим и высоким. Если и может христианин в минуту забвения больше желать успеха своему государству или народу, то не может уже он в спокойную минуту отдаваться этому суеверию, не может уже участвовать ни в каких тех делах, которые основаны на различии государств — ни в таможнях и сборах пошлин, ни в приготовлении снарядов или оружия, ни в какой-либо деятельности для вооружения, ни в военной службе, ни, тем более, в самой войне с другими народами.

Равенство это — признание за всеми людьми мира одинаковых прав на пользование естественными благами мира, одинаковых прав на блага, происходящие от общей жизни, и одинаковых прав на уважение личности человека.

Закон равенства людей заключает в себе все нравственные законы; это точка, которой эти законы не могут достичь, но к которой все они приближаются.

Э. Карпентер

Настоящее «я» человека духовно. И это «я» одно во всех. Так как же могут быть неравны между собою люди?

«И пришли раз к Иисусу Христу мать и братья Его и не могли никак свидеться, потому что много было народу около Иисуса. И один человек увидал их, подошел к Иисусу и говорит: твои семейные, мать и братья, стоят наружи, хотят с тобой повидаться.

И Иисус сказал: мать Моя и братья Мои — те, кто понял волю Отца и исполняет ее».

Слова Иисуса значат то, что для разумного человека, понимающего свое назначение, не может быть различия между людьми и какого-либо преимущества одних перед другими.

Сыновья Заведеевы хотят быть такими же, как и Иисус Христос, такими же мудрыми. Он говорит им: зачем вам это? Жить и переродиться духом вы можете так же, как и Я; стало быть, вам нужно быть такими же, как Я, для того, чтобы быть важнее, больше других. По Моему учению, нет большого и малого, важного и неважного. Царям, чтобы управлять народами, тем нужно быть больше и важнее других, а вам этого не нужно, потому что, по Моему учению, лучше человеку быть меньше, чем больше других. По Моему учению, кто меньше, тот больше. По Моему учению, надо быть слугою всех.