Все зааплодировали.

— Угадал! — сказал механик, смеясь больше всех.

Недоволен был только Ковягин.

День начался весело.

— Товарищи, — сказал Зорин, вставая на стул. — Есть предложение выпустить стенгазету и посвятить ее нашей встрече с норвежцами. Капитан обещал пригласить норвежцев к нам в гости.

В редколлегию выбрали Зорина, Запару и Степу. Каждого моряка обязали написать заметку.

— Как же мы назовем нашу газету? — спросил Зорин, перед тем как поручать Ковягину рисовать заголовок. — Прежняя называлась «Моряк Севера», но теперь, мне кажется, нужно изменить название.

— У меня есть проект, — воскликнул механик.

— Как?

— «Вестник гидрологии и болтологии».

— Не подходит.

— «Побежденная Арктика», — предложил Степа.

— Какая же она побежденная, если нас затерло льдами и носит по морю! Лучше уже «Побежденный «Лахтак».

— Сам ты побежденный! — возмутился Соломин.

— В истории были прецеденты, — начал Запара. — Когда Нансена затерло во льдах, они издавали газету «Фрамсия». Когда льды раздавили «Челюскина» и челюскинцы очутились на льду, они издавали газету, которую назвали «Не сдадимся!».

— Хорошее было бы название и для нас, — позавидовал Зорин.

— Назовем «К победе», — посоветовал Степа.

Чтобы не откладывать дело, согласились на этом.

Все, кроме вахтенного, кока и норвежцев, засели писать статьи и заметки.

Едва ли не больше всех должен был сделать Кар. На его долю выпало перевести всю газету на английский.

— Для этого малоприветливого капитана Ларсена вряд ли стоит столько трудиться, — сказал он Зорину.

— Но все-таки он не такой грубиян, чтобы не перевести нашу газету своей команде. Кроме того, я надеюсь, что среди норвежцев не только он знает английский.

— Но почему же он, в таком случае, не прислал этих людей с Карсеном и Ландруппом?

— Это справедливо, но будем надеяться, что он переведет.

Передовую написал Кар. Она называлась «Будем смелыми». Капитан призывал своих товарищей не терять энергии, не отступать перед задачей покорения льдов и привести «Лахтак» в свой порт целым и невредимым.

Зорин назвал свою статью «Предлагаем союз и дружбу». Он рассказывал о приключениях «Лахтака», о дружбе штурманов и матросов, механиков, машинистов и кочегаров, об их стремлении любой ценой вывести пароход из льдов. От имени экипажа «Лахтака» Зорин предлагал норвежским морякам союз и дружбу, чтобы общими усилиями вырваться из ледяного плена.

Запара написал об изучении морских течений в районе острова.

Степа и Шелемеха вдвоем сочинили «Что кому снится». Вот что было опубликовано под этим заголовком:

К а п и т а н у. Что «Лахтак» стал похож на «Красина», ломает лед и движется со скоростью десяти миль в час, прямиком в Архангельск.

С т а р ш е м у м е х а н и к у. Что на него напал белый медведь. Он рассказывает медведю одну из своих «историй», и зверь начинает плакать. Плачет до тех пор, пока не тонет в собственных слезах. После этого на механика нападает морж. Он рассказывает моржу одно из своих «веселых приключений», и тот так смеется, что лопается от хохота. Механик спасается, но меняет фамилию на Торба-Мюнхаузен.

Л е й т е. Что он переплыл Полярное море и за это его назначили комиссаром над всеми боцманами, которые плавают в Арктике.

З а п а р е. Что «Лахтак» занесло на полюс и гидролог открыл там второй Гольфстрим.

В е р ш о м е т у. Белый медведь величиной с пароход.

П а в л ю к у. Что ему позволили поселиться в бочке на фок-мачте и он каркает оттуда, как полярный ворон.

Э л ь г а р у. Что у него вырос хвост длиной в два метра и он приманивает этим хвостом моржей.

К а р с е н у. Что он боксирует на дне морском с моржом и побеждает.

Торба написал, как выразился Шелемеха, целую новеллу. Называлась она так: «Записки старого моряка про изменника, или Законченная история рыжего медведя».

Новелла была очень короткая. Вот она:

«Когда мы вывели рыжего медведя на продажу в третий раз, меня назначили следить за тем, как он будет удирать от покупателя. Покупали его двое. Один — маленький, с огромным, похожим на помидор носом. Другой — высокий, кривой на один глаз, глухой на одно ухо, хромой на одну ногу. Повели они Рыжего, а я — за ними. Прошли сквер — не вырывается медведь... Прошли площадь — идет спокойно. Они оба держат его за две веревки, и я слышу, как высокий удивленно говорит маленькому: «Не вырывается». А тот отвечает: «Уже привык». Вот подходим мы к большим воротам, а на них надпись: «Зоологический парк». Защемило у меня сердце. Поворачивают прямо в ворота. Я к ним: «Подождите, ошибка вышла. Вы приобрели чужую собственность». А маленький мне: «Тише, гражданин. Хватит обманывать людей, а не то милиционера позову. Знаем вас!» — «Откуда, — спрашиваю, — знаете?» — «Боцман Лейте и матрос Котовай рассказали». Вошли в сад, и больше я Рыжего не видел. Но зато узнал, что есть изменники, готовые на все. За точность не ручаюсь, потому что случилось это давно. Поэтому перед судом, даже перед товарищеским, отвечать не могу».