Зато теперь вся команда перебралась наверх, в каюты.

Хотя дорога на остров и ухудшилась, потому что на льду появилось много пресноводных луж, все же охотники и часовые регулярно посещали остров.

Как-то Эльгар встретился здесь один на один с Ларсеном. Шкипер не напал на охотника, не стал стрелять в него. Он помахал платком, который заменил ему белый флаг, хотя был такого же черного цвета, как и та тряпка, которую Ларсен вывесил вместо советского флага. Шкипер крикнул, что хочет поговорить.

— Брось ружье! — ответил Эльгар.

Ларсен бросил ружье на снег. То же самое сделал и охотник. Они сошлись безоружными. Ларсен протянул Эльгару руку, но тот не принял ее.

— Олаунсен, — сказал шкипер, — ты предал меня.

— Я не хотел становиться пиратом и платить черной неблагодарностью тем, кто спас мне жизнь.

— Ты забыл о блестящих перспективах, которые открылись бы перед нами, если бы мы захватили пароход. Ты, Карсен и Бентсен предали меня, Ландруппа и тайну золота.

Эльгар усмехнулся. По-видимому, Ларсен до сих пор не знал, что представляла собой его «золотая руда».

— У русских я научился одной пословице, — сказал охотник. — Они говорят: «Не все то золото, что блестит». То, что нашли вы с Ландруппом, — не золото. Ландрупп об этом уже знает.

Эльгар рассказал о пиритах все, что слышал от Запары.

— Как же тебе живется, шкипер?

Не отвечая на вопрос, Ларсен спросил:

— Скажи, там, наверное, думают, что это я ранил одного из советских моряков?

Эльгар нахмурился и резко ответил:

— А ты имеешь нахальство отрицать это?

— Я защищался.

— И поэтому вторично выстрелил в лежачего?

Шкипер снова помолчал.

— Он жив?

— Почему ты так думаешь? — заинтересовался Эльгар.

— Потому что я нигде не видел могилы.

— Да, он выздоровел и пользуется большой симпатией и любовью всех норвежцев. Это юнга.

— Скажи, как они думают выбраться отсюда?

— Одному из советских моряков удалось установить радиосвязь, и в конце лета сюда придет ледокол.

— Ледокол? Сюда?

Эльгар подтвердил свои слова кивком головы.

— А скажи, пожалуйста, что со мною сделают, если я явлюсь на пароход?

— Я думаю — они поступят по закону.

— Расстреляют?

— Нет, отдадут под суд.

— Слушай, — сказал Ларсен, — поговори с Каром. Скажи, что я уступаю ему все права на остров, золото и нефть. Ведь я первый их открыл и поэтому имею на них право. Кроме того, я уплачу ему десять тысяч крон, если он возьмет меня на свой пароход и высадит в первом же населенном пункте, не уведомляя власти о моих поступках.

— Наверное, из этого ничего не выйдет, — задумчиво сказал Эльгар. — Капитан Кар считает остров советской территорией, а по их закону все полезные ископаемые, кем бы они ни были найдены, принадлежат государству. Твои же кроны вряд ли его заинтересуют.

— У меня в банке в Осло есть двадцать пять тысяч, я отдам их Кару. Если он согласен, пусть поднимет над этим холмом белый флаг.

— Хорошо, я передам. Это солидная сумма, — согласился Эльгар. — Прощай, мне нужно идти.

Гарпунер повернулся, но не успел сделать и двух шагов, как Ларсен снова его окликнул.

— Что такое? — спросил Эльгар.

Ларсен вынул из кармана револьвер.

— Видишь, — сказал он, — я вооружен.

— Ну, и что же? — спросил Эльгар.

— Я не делаю тебе никакого вреда, — объяснил шкипер и спрятал револьвер в карман.

Гарпунер рассмеялся и сказал:

— А кто бы передал твои слова капитану Кару, если бы ты меня застрелил? — Он подошел к своему ружью, поднял его и, не оборачиваясь, пошел своей дорогой.

Услышав о двадцати пяти тысячах крон, Кар поднял брови и заметил с упреком:

— Вы должны были сказать ему, что советские моряки не продаются ни за какие деньги и не потакают преступникам.

— О! Гуд! — радостно воскликнул норвежец.

Приблизительно в километре от парохода виднелось свободное от льда море. Если бы «Лахтак» был там, Кар мог бы приказать развести пары и пустить в ход машину. Но ледяные тиски у острова не выпускали пароход. В кормовом трюме лежало сто килограммов аммонала и тридцать килограммов динамита. На них и возлагал надежды Кар, когда думал вывести «Лахтак» на чистую воду.