Вышеславцев пожал плечами.

–  У Ведерникова, как и у многих бывших офицеров, порядочная каша в голове. Офицерский кодекс чести не позволяет выдавать прежних друзей.

–  А второй раз офицерский кодекс побоку? - спросил начальник.

–  Вот именно, побоку, потому что второй раз. Видите ли, это уже перешло за рамки частного, доверительного разговора и стало известно его подчиненному, Глинскому, за которого он отвечает. Сложно, но правдиво. Офицерскую психологию сразу не переделаешь.

–  Ну, ладно, Вышеславцев, на твою ответственность. Готовь ордер, я подпишу.

Арестованный держался с поразительным спокойствием и самообладанием. Порой казалось, что речь идет не о нем, не о его судьбе и жизни, а обсуждаются поступки кого-то постороннего.

–  Гражданин следователь, или как вас следует именовать?

Гражданин уполномоченный, может, так лучше? В общем, гражданин Вышеславцев, попытайтесь на короткое время представить себя в моей шкуре. В то время я фактически отвечал за оборону Кронштадта и флота. Командир базы часто отлучался в Петроград. В ночь на восемнадцатое августа комбазы был в отъезде, и ком-флота, вернее командир действующего отряда кораблей, тоже.

–  Это не меняет дела, гражданин Венкстрем. Венкстрем развел руками.

–  Простите, не понимаю. Вы предъявляете мне обвинение в задержке приказов и оперативных указаний. Но кто же их задерживал, я или узел связи? Была бы хоть одна жалоба на нечеткую работу, и я разгромил бы этот проклятый узел связи!

–  Сейчас вам удобно валить все на покойника, тем более, что он был причастен к заговору, играл в нем активную роль и застрелился, когда пришли его арестовывать. Но нам кое-что рассказали задержанные командиры частей и кораблей, в частности, гражданин Аненков...

Венкстрем, прищурившись, посмотрел на Вышеславцева.

–  А вам не приходит в голову, что им тоже удобнее валить на меня? Аненков глупый, слабохарактерный человек, вероятно, давно надо было его сменить. Он попал в пиковое положение, когда командир "Гориславы" подал рапорт о том, что был атакован моторкой. Аненков минный специалист, окончил Мин~ный офицерский класс. Кому, как не ему, надо было дать свое авторитетное заключение. А он побоялся, начал выкручиваться. Знаете, как это бывает: посмотрим с одной стороны, взглянем с другой... Морская история учит нас и так далее... А когда эти два комиссара, Янис и Федяшин, начали копаться в этом деле, Аненков вообще скис, перепугался до того, что готов был подать рапорт о болезни. Только подходящей болезни, разрешающей отпуск, у него не нашлось.

–  Кто такой князь Шемаханский? - спросил Лапшин.

–  Князь Шемаханский? - Рыжие брови Венкстрема полезли кверху: - Никогда не слыхал.

–  Как вы сносились со Смирновым?

–  С каким Смирновым? Смирновым-первым или Смирновым-вторым? Один из них служит в штабе, другой командует миноносцем.

–  Со Смирновым с форта номер четыре.

–  Форты не находятся в моем непосредственном ведении, они подчиняются начальнику крепостного района.

"Ну и бестия! - думал Вышеславцев, с трудом подавляя закипавший гнев. Крутится, крутится... Порой начинает казаться, что не мы его допрашиваем, а он от нас требует ответа, с какой стати его потревожили".

–  Расшифруйте, что значит "замком по морде"? Венкстрем как будто бы немного смутился.

–  Это глупая шутка, непростительная в моем возрасте. Я думал, это забылось. Ведь эта дурацкая бумажка висела только два дня. И потом, Венкстрем опять перешел в наступление, - нынешнее название моей должности "Наопер" тоже не слишком благозвучно, хоть оно правильное. На всех флотах и флотилиях начальник оперативной части штабов так и именуется.

–  Ладно, Венкстрем, простим вам эту шутку, тем более, что вы вообще шутник. Давайте шутить дальше. Скажите: всерьез или в порядке шутки вы принимали участие в разработке плана эвакуации, на тот случай, если Питер все-таки придется сдавать Юденичу?

Венкстрем чуть заметно побледнел.

–  Сдача Питера, если б это случилось, была бы шуткой фортуны, трагической гримасой судьбы. Я лично относился к этой возможности болезненно. Мой план предусматривал два варианта. Первый вариант - затопить те корабли, которые нельзя провести по Неве в Ладожское озеро, на кронштадтских фарватерах и в самой гавани. Это сделало бы подходы к Кронштадту непреодолимыми. Второй вариант - если первый не удастся, затопить корабли ближе, в устье Невы.

–  Правильно, все правильно, Венкстрем. Вы сказали сущую правду. Вы только умолчали о пустяке - о том, что, закупорив устье Невы, вы предполагали вызвать искусственное наводнение. Весь Петроград должен был быть затоплен до вторых этажей домов, а рабочие окраины ушли бы под воду совсем. Прошло бы не менее полугода, прежде чем удалось бы ликвидировать затор.

Венкстрем нервно передернул плечами.

–  Я только предложил проект. Его могли утвердить или отклонить. Проект был категорически отклонен товарищем Лениным, - произнес Вышеславцев. - Вас недооценили, Венкстрем. Вы своего рода гений подлости. Мало того, что вы знали о предстоящем налете катеров и распорядились увести на ремонт боны заграждения, мало того, что вы через Смирнова передали за границу секретные позывные, вы еще...

–  Ложь! Ложь! - крикнул Венкстрем. - Это Моисеев, сбежавший еще во время мятежа на Красной Горке, передал планы, шифры, сигналы! Я ничего не знал, я ничего не мог знать! Откуда?