И все-таки Опора Седалища просчитался.

Ситту Тиинка – не Канги Вайака. Он сумеет пройти и по лезвию ттая, ибо все в воле Тха-Онгуа.

– Великий?

– Войди, Кпеплу, – дозволил Начальник Границы.

И Кпеплу возник. Он умел это: не войти, не явиться – именно возникнуть. Он вообще много чего умел, высокий сумрачный воин с лицом, покрытым лоснящимися лиловыми пятнами – следами поцелуев лишайи. Свирепая, не знающая пощады хворь зацеловала его не до смерти, и с тех пор никто уже не называл Хранителя Тайных Троп настоящим именем.

Только Кпеплу.

Удачник.

– Готовы ли дары мохнорылым? – спросил изицве.

– Готовы, великий, – склонил голову Пощаженный Лишайей.

– Проверены?

– Давно, великий.

– Хороши ли подарки? – медленно и отчетливо выговорил Ситту Тиинка. – Способны ли унять неприязнь людей двинньг'г'я к Железному Буйволу?

– Ты приказал, великий. Я сделал.

Засуха-на-Сердце помолчал. За краткий миг тишины он еще раз спросил себя: верно ли то, что задумано, и все ли предусмотрено? И ответил: да, все верно; ничто не упущено.

Мохнорылые не хотят уходить? Он поможет им захотеть.

Ничем не обидев. Напротив, оказав помощь.

– Передашь дары индуне Ккугу Юмо, – сказал изицве, глядя сквозь почтительно внимающего Удачника. – Расскажешь ему все, что знаешь сам. А Любимцам Лишайи вели не выходить из шатров. Никому не следует видеть их до срока. Ступай. Я опять доволен тобой.

Чуть кивнув, Кпеплу растаял, не всколыхнув полога.

Все. Камешек покатился; лавину уже не остановить.

Ситту Тиинка внимательно осмотрел ладони и удовлетворенно отметил: они сухи. Не в чем сомневаться и не о чем сожалеть тому, кто миг назад отдал Последний Приказ. Да, из всех детей Творца лишь Подпирающий Высь имеет это право. Но Высь выше Тверди, и вихрь воли Тха-Онгуа сметает в никуда мелкие прихоти земляных червей.

Даже мнящих себя могучими.

Предснежье. Дни созревания двали.

Тень возникла на пути совершенно бесшумно, словно соткалась из воздуха, и листовидный наконечник копья уткнулся в мускулистую грудь Убийцы Леопардов.

– Слово?

– Звезда, – откликнулся сержант.

– Хэйо!

Копье приподнялось, салютуя, а затем тень сгинула, будто и не было ее вовсе.

Н'харо пошарил взглядом по ветвям бумиана.

Одобрительно хмыкнул.

И, мягко ступая, двинулся к большой хижине, украшенной гирляндами, свитыми из белых гриолей. А тень, проводив гиганта взглядом, уложила копье поперек колен, пристроилась поудобнее и слилась с полумраком кроны.

Отсюда, с бумиана, широко распростершегося над неглубоким яром, лагерь был виден как на ладони.

Частокол.

Капище, окруженное идолами.

Землянка дгаанги, укрытая зеленым дерном.

Круглая женская обитель – всего одна.

Зато длинных мужских домов целых три.

Четвертый строится на окраине.

А скоро потребуется и пятый.

Красная стрела войны пущена по сельве, и со всех концов необъятного края спешат на зов воины, поодиночке и группами, вооруженные, уже в боевой раскраске…

А Мтунглу, который тень, приполз сюда змеей, таясь от встречных, обходя сторожевые засеки. И не в людском жилье обосновался, добравшись, а затаился на обрыве, при малейшем шорохе ныряя в заброшенный лисий лаз…

Э! Зачем вспоминать то, что было и кануло?

Он здесь.

Он – тень вождя.

Место его у ног дгаангуаби…

Мтунглу негромко заурчал.

Затем подцепил ногтем одну из роговых бляшек, густо усеивающих локоть, и замер, вслушиваясь в себя.

Тело передернуло радостной болью. Капля сизой сукровицы выступила из-под струпа и скатилась с локтя, оставив после себя узенькую, быстро подсыхающую дорожку.

Еще четверть луны тому она стала бы новой бляшкой…

Мтунглу хихикнул.

Не бывать больше такому!

Еще ползут по бедрам и предплечьям грязно-желтые пятна, похожие на потеки древесной смолы, но с каждым утром все чище становится кожа; еще проступает на сгибах пальцев пушистая зеленоватая плесень, но изо дня в день жарче и жарче пылает костер, выжигающий изнутри заразу…

Мтунглу мечтательно прищурился.

Когда стрела-война вернется в колчан, а вываренные черепа вражеских вождей займут положенные им места на частоколе освобожденного Дгахойемаро, придет время пасть в ноги светлому нгуаби и вымолить отпуск на восемь дней…