Для полноты впечатления не хватало разве что распахнутого капюшона.

– Шшу'шьякки, – шипение струилось, вибрировало, зрачки сделались почти вертикальными. – Тха-Онгуа, посмотри на этого человека! Ради него, из-за его мерзкой похоти я нарушаю дгеббузи и попаду когда-нибудь в Яму Искупления, а он… Пусти!

– Не пущу, – твердо сказал дгаангуаби. – Сядь.

– Сначала пусти.

– Сначала сядь.

– Убери руки!

– Сядь, я сказал!!

– Ну, села… Что дальше?

– Дальше вот что… – Присев на краешек ложа, Дмитрий очень осторожно приобнял Гдламини, и она, как ни странно, не стала вырываться. – Тебе нельзя злиться, кузя. Когда ты злишься, ты похожа на Ваарг-Таангу… – Гдлами гневно фыркнула. – Хотя на самом деле, вылитая Миинь-Маань. – Гдлами шмыгнула носом. – И при чем тут Яма Искупления? Ты же сама говорила: для Вождей нет дгеббузи. А самое главное, я тебя очень люблю. Очень-очень-очень…

Именно так – медленно, монотонно, ласково-убаюкивающе – рекомендовалось говорить с вооруженными паникерами…

Иногда помогает.

Секунду спустя плечи Гдламини обмякли.

– Я слабая, земани… – Простенькое слово «землянин» госпожа Коршанская так и не научилась произносить. – Мне стыдно. Но мне очень плохо здесь…

– Гдлами…

– Погоди!

Гибко выскользнув из объятий, она отбросила на спину рассыпавшиеся локоны и склонилась над умывальником. Спустя пару мгновений голос ее сделался глуховато-спокойным.

– Говори, нгуаби.

Истерика кончилась.

Верховный Вождь ждал доклада.

– Вчера под вечер вернулись лазутчики, – негромко, почти шепотом начал Дмитрий. – Честно говоря, не знаю, что и думать…

Парни М'куто-Следопыта принесли странные вести.

Люди нгандва, пришедшие с равнины, не режут голов, не бесчестят женщин. Таков приказ главного над ними, а имя ему – Ситту Тиинка, Засуха-на-Сердце. Ослушников вешают на ветвях бумиана, высоко и коротко. Всем, кто уцелел при штурме Дгахойемаро и бродил по сельве в поисках приюта, разрешено вернуться; люди нгандва помогают им отстраивать хижины. Со стариками Ситту Тиинка уважителен. Удивляется: зачем захотели войны? Предлагает закопать къяххи. Говорит: люди нгандва – не враги горным дгаа…

– А Межземье? – перебила Гдламини.

Разумный вопрос. Достойный Вождя.

Пусть осколки родов, ушедших некогда из-под тяжкой руки Дъямбъ'я г'ге Нхузи, живут особняком, но они – дгаа…

Дмитрий покачал головой.

В Межземье погибли двое лазутчиков. Еще двое с трудом ушли от погони. Там люди нгандва не церемонятся. Налагают дань. Берут заложников. Ставят на постой наглых обжор. Несогласных – бьют. Непокорных – убивают. Десять дней назад в поселках были вестники Ситту Тиинки. Считали мужчин. Велели готовиться к походу на мохнорылых. Предупредили: нерадивость наказуема, а за ушедших в лес ответят семьи…

Гдламини нахмурилась.

– Когда родитель мой, Дъямбъ'я г'ге Нхузи, задумал принести людям дгаа покой, он начал с малого. Сильному племени дгавили послал ветвь мира и отдал грибные поляны по ту сторону Ттитви, а сильному племени дгайю уступил право хранить Первопламя. Сделав так, стал родитель мой желанным гостем в поселках дгайю и дгавили. И ополчились сильные племена на обидчиков дгаагуа, нашего племени, и наказали их всех, ибо были сильны. Когда же, убив вождей и нагрузившись добычей, уходили воины дгайя и дгавили восвояси, являлся к погорельцам Дъямбъ'я г'ге Нхузи, простивший былые обиды. Он раздавал рис и помогал отстраивать хижины, ничего не требуя взамен. Сами люди слабых племен просили его: останься и правь, ибо убили сильные наших вождей. Сперва отказывался родитель мой, затем соглашался, но, приняв клятву, велел новым дгаагуа некое время держать уговор в тайне…

Меж алых уст хищно сверкнули белоснежные зубки.

– Ты знаешь, земани, что было после?

Дмитрий кивнул.

Мрачное и величественное Мг-Но-Дд'Ваказья, Сказание о Последней Войне, он помнил почти наизусть.

– Начальствующий над пришельцами мудр, – задумчиво промолвила Гдламини. – Он идет тропой моего родителя. Если мы нарушим уговор и не поможем мохнорылым, люди Межземья признают его власть. Сельва умеет ждать, но чтит силу. Каково мнение почтенного Мкиету?

– Совпадает с твоим, Гдлами.

– Каково мнение отважного Н'харо?

– Совпадает с моим.

– Что думаешь ты, тхаонги?

– Мне кажется, двали еще не готовы к войне.

Тонкие ноздри дрогнули и замерли.

– Ты прав, Д'митри. Сегодня начинать рано. И завтра тоже. Но послезавтра будет поздно. Промедление смерти подобно…

Гдламини недобро усмехнулась.

– Так говорил Дъямбъ'я г'ге Нхузи!

– Но, Гдлами…

Дмитрий осекся и вздрогнул.

Из-под пушистой челки полыхнуло черное пламя.