– Занято, – вздохнув, ответила Катя и, опершись о стену, встала, скрестив руки под грудью. – Сейчас выйдут…

И точно, не успела она договорить, как за дверью послышался звук отпираемого засова, где-то в глубине скрипнула одна дверь, потом еще одна, затем распахнулась последняя, и показался черноволосый худощавый мужчина… Закатив глаза, он вел за руку растрепанную девушку в белом полурасстегнутом халатике…

– Салют, Кать… – девушка пьяно улыбнулась и, спотыкаясь, поплелась за мужчиной. Размазанная по лицу губная помада, разодранные колготки, бессмысленный взгляд…

– Это наша посудомойщица Валентина… – громко, в голос, вздохнула Катя и пригласила Юлю в туалет – помыть руки. – Вот мыло, а это горячая вода…

Юля заметила в выложенном голубым кафелем помещении, действительно похожем на просторную душевую, кушетку, какие бывают в поликлиниках. На вытертой поверхности ее влажно блестела размазанная кровь…

– Катя, послушай меня… Когда-нибудь, когда твоего мужа не будет рядом, с тобой поступят точно так же, как только что с Валентиной… Поговори с мужем, объясни, что ты не должна работать в кафе… Тем более что никакое это теперь не кафе, а так… бордель какой-то… Тебя сначала изнасилуют, а потом убьют. Вот тебе на всякий случай мой телефон, позвони, когда будешь в городе… Я тебе помогу и с работой, и с жильем… Я не обманываю тебя. Просто мне жалко твоего будущего ребенка, да и тебя тоже. Я, конечно, не миллионерша, но в состоянии помочь… У меня есть знакомства, связи…

Произнося все это, Юля понимала, что ее слова пока еще не доходят до сознания Кати, но она свою миссию выполнила – вручила ей визитку.

В город Юля возвращалась, нарушая все Правила дорожного движения, – на огромной скорости, вспарывая туман желтым светом фар и прорываясь сквозь вязкую пелену и сотни тусклых автомобильных огней вперед, быстрее, к Наде, в чистый и уютный офис, где через стенку от приемной есть чудесная ванная комната с горячим душем, душистым мылом и даже халатами… И все это – идея Крымова. Он предупреждал, что в их работе случается всякое, а потому в агентстве должны быть созданы все условия для нормального существования, начиная с горячей воды и кончая горячей едой.

Уже стоя под душем и намыливаясь, Юля прониклась вдруг к Жене Крымову самыми нежными чувствами и даже простила ему Полину…

– Господи, Надюха, как же мне мало надо для полного счастья… – сказала она, выходя из ванной комнаты и кутаясь в длинный махровый халат.

– Такое впечатление, словно ты только что вернулась с городской помойки, где пыталась отыскать какую-нибудь особо важную улику… Что с тобой? У тебя проблемы? Что за патологическая тяга к чистоте? Тебя что, уже успели облить грязью? – Надя стояла на пороге приемной и смотрела на прислонившуюся к стене коридора ослабевшую от горячей воды Юлю.

Но Юля не успела ответить. В это мгновение в окне, в свете уличного фонаря, промелькнула чья-то тень, раздался грохот рухнувшего оконного стекла, затем несколько выстрелов, и Юля упала, инстинктивно прижимаясь к полу… Последнее, что она увидела, это быстро расплывающуюся на паркете лужицу ярко-красной, необычного, красивого оттенка крови…

Чайкин бинтовал ей плечо и говорил о том, как полезно для крови есть гранаты или пить красное вино.

– Ты бы еще посоветовал ей пить кровь новорожденных младенцев… – всхлипывая и шмыгая носом, говорила потрясенная всем происшедшим Надя. – Юлечка, какая же ты бледненькая… Господи, как хорошо, что они промахнулись…

– Щукина, не ной… – слабым голосом произнесла Юля, морщась от боли, потому что Чайкин в это время как раз надавил натянутым бинтом на рану. – И так тошно… Зато теперь я точно знаю, что мы на верном пути… И разным там Корниловым, Сазоновым и Сырцовым пусть будет стыдно…

– Может быть, добавишь, что если бы тебя пристрелили насмерть, то было бы еще лучше – это означало бы, что ты уже держала убийцу за руку…

– Но так оно и есть… Считай, что я покойница… Вот бы ко всему этому узнать – кто в меня стрелял?

– Тот, – говорил, сосредоточенно бинтуя, Чайкин, – кто видел, как ты подъехала сюда… Окно-то – вот оно, все, что происходит в коридоре, отлично просматривается… Я вообще не понимаю, как это вас до сих пор не перестреляли…

– Так ведь мы не в Чикаго… – попыталась пошутить Юля. – Ой, ребята, спасибо, что не вызвали «Скорую», я бы вам этого никогда не простила… Леша, а тебе особая благодарность… Я эту пульку сохраню на всю жизнь… И как это ты только умудрился ее извлечь?

– Элементарно. Просто я как представил, что если ты помрешь и тебя надо будет вскрывать, сколько мне работы прибавится, так сразу ее, свинцовенькую, и зацепил… ну вот и все, готово… Теперь будешь, как новенькая…

Юля поднялась с дивана, на котором лежала после того, как Надя принесла ее из коридора и уложила в приемной, предварительно закрыв все жалюзи на окнах:

– Предлагаю выпить красного вина и закусить гранатами…

– А минометами тебе закусить не хочется? – но Надя уже кинулась к двери. – Лежи спокойно, не поднимайся, ты еще очень слаба, а я пойду принесу вина… Надо же обмыть твое спасение…

Надя вернулась из магазина с красным вином, красными гранатами, красным вишневым соком и красным, в малиновом желе, тортом.