– Они бы ничего не сказали в тот день, потому что им было важно поскорее уехать оттуда, ведь они обворовали дачу Ларчиковой! Но потом, уже избавившись от наворованных вещей, они могли бы рассказать все, что угодно. Да я бы сама пришла к ним и выпотрошила из них все до мелочей. Я бы сумела это сделать.

Теперь вернемся к Ларисе, перед которой встал вопрос: каким образом привлечь внимание к псевдо – Пермитину, чтобы им заинтересовалась милиция? Ведь она хотела тонкой и искусной игры, чтобы, не дай бог, нигде не проскользнуло ее имя. Вот она и придумала эти кровавые рисунки на зеркалах…

– Но откуда она брала кровь? – внимательно слушавший ее все это время Крымов не выдержал. – Да еще беременных женщин?

– Агент Маслова покупала пробирки со свежей кровью в Никольском родильном доме у одной знакомой санитарки ДЛЯ КОСМЕТИЧЕСКИХ ЦЕЛЕЙ. Возможно, что в чисто женской беседе Масловой и Белотеловой (а Маслова была вхожа к ней в дом, поскольку действительно собиралась оказать ей посредническую услугу в покупке хорошей дачи на берегу Волги), агентша рассказала ей о том, как полезна человеческая кровь в косметических целях или что-нибудь в этом духе, что и послужило толчком для создания основы этого кровавого спектакля. Я разговаривала сегодня ночью с этой санитаркой, и она объяснила мне, что крови у них много, ее собирают сразу после родов и затем выливают в раковину…

– Она ненормальная, эта Белотелова! – возмущенно фыркнула Надя, ее всю передернуло от отвращения. – Извращенка несчастная!

– Подобные ей люди постоянно находятся в поисках острых ощущений, – спокойно заметил Крымов.

– Так вот. Подбрасывая себе вещи убитой Лизы Пермитиной и чуть ли не поверив в то, что сама придумала, Белотелова пришла к нам и попросила выяснить причину этих «паранормальных» явлений.

– Но ведь платье-то появилось У ТЕБЯ НА ГЛАЗАХ, когда Белотеловой не было дома! – воскликнул Шубин.

– Правильно. А ты видел ее светильники из соляных блоков? Так вот, сегодня я осмотрела их изнутри и знаете что обнаружила? Порванные и расплавленные тончайшие проволочки, которые, если их расположить крест-накрест, могут удержать определенное время плотно свернутую вещь: платье, берет, чулки… Включенная лампа нагревается, проволочка рвется или плавится, и уложенная на нее вещь падает вам почти на голову… Как это и произошло со мной. Больше того, в гостиной, прямо над потолком, висит самая большая люстра, и в ней я обнаружила спрятанные примерно таким же образом подошвы от мужских кроссовок. Уверена, что это те самые, которыми она оставляла следы на полу, ведущие к окну, чтобы показать, что убийца агентши сбежал через окно…

– А кто же убил Маслову? – спросил Корнилов.

– Белотелова и убила, а себя ранила, слегка… Ей важно было выставить себя ЖЕРТВОЙ! И заодно избавиться от Масловой, которая становилась навязчивой или заинтересовалась, зачем Ларисе понадобилось столько крови… Маслова была знакома с Павловым, которого убил Ирганов. По той же причине: ради собственного спокойствия.

– А где пистолет, которым Лариса убила Маслову и ранила себя? – спросил Корнилов.

– У меня было мало времени, чтобы осматривать лампы, но думаю, что он спрятан где-нибудь таким же оригинальным способом. Ну подумайте сами, кому придет в голову искать пистолет или подошвы башмаков НАВЕРХУ?! В люстрах, лампах, светильниках?!

– А с какой целью труп Павлова в течение месяца перевозили из одного морга в другой? – спросил Чайкин. – Ведь меня из-за него чуть не убили!

– Я думаю, что труп Ирганову и тем, кто обеспечивал ему все это время безопасность и покровительство, был нужен уже для другого спектакля… – Юля бросила взгляд на Харыбина, сидящего с непроницаемым видом напротив. – Уверена, что после того как Ирганов получил бы кредит, часть этой суммы он отдал бы своему влиятельному родственнику, уже поживившемуся золотом и самородками, а сам бы уехал, предварительно инсценировав СВОЮ СОБСТВЕННУЮ СМЕРТЬ. Вот для чего им был нужен мужской труп.

– Да я бы им даром отдал всех мертвых бомжей, честное слово… Я не Тришкин, «жмуриков» на «Фольксвагены» не меняю! – воскликнул Чайкин.

– А Зверев? – спросил Крымов. – Сунул нос не в свое дело? Проявил чрезмерную активность?

– Зверев вернулся сюда, должно быть рассчитывая на то, что за пять лет все утряслось, поселился в своей квартире и сначала не обращал внимания на Белотелову, но позже, как раз в тот вечер, когда мы собрались у нее все вместе – помнишь, Игорь? – он вдруг узнал в ней погибшую Лизу Пермитину и сбежал… Он испугался, что это галлюцинация, и пришел к нам в агентство, чтобы мы выяснили, кто же убил и убил ли Пермитину… Но едва он переступил наш порог, как об этом стало известно Ирганову. С помощью своих людей он дал понять Звереву, что ему нечего здесь искать… Пренебрегая опасностью, Сергей встретился со мной и хотел поделиться своими подозрениями. Ирганов убил и его.

– Ты хочешь сказать, что этот тип убил столько людей? Ларчикову, Павлова, Михайловых, Пермитиных? И что ему помогал в этом его родственник, которого он завалил золотом? Это сколько же золота надо было привезти сюда, чтобы в течение такого долгого времени совершать преступления, не опасаясь наказания?

– Не забывайте о том, что в этой истории не последнюю роль играет Бурмистров. Ему практически ничего не стоило оберегать Ирганова… Он понимал, что, если схватят так называемого Пермитина, тот сразу же даст показания против его сына Юры, якобы убившего и обезглавившего Лизу.