– Давайте помянем Танечку. – Голос старого ловеласа дрогнул. – Не верится, что она больше никогда не войдет в эту комнату, что я никогда не услышу ее голоса… Господи, да что же это за школа такая? Вы наверняка слышали, что там убийство следует за убийством… Ученика Таниного убили, говорят, раскроили топором череп, да еще прямо в классе… Жуть! И девочка какая-то отравилась в тот же день. Я думаю, что все это как-то связано со смертью Тани. Какой-нибудь маньяк орудует. Знаете, как бывает, западет человеку в голову мысль, что весь класс надо истребить, может, у кого-нибудь из родителей засела в сердце обида на классную руководительницу или еще на кого… Крыша поехала, вот он, этот ненормальный, и начал с парня.

– А что, интересная мысль, – заметил Крымов и положил в рот ломтик лимона в сахаре. – Мне это даже в голову не приходило. Скажите, а Татьяна Николаевна вам ничего не рассказывала о Вадике Льдове? Он не приезжал к ней на дачу?

– На дачу? Не знаю, у нее на даче всегда бывало много гостей, она и учеников своих приглашала, возможно, что среди них был и Льдов… Это тот самый, которого… – Пермитин разрубил воздух ладонью.

– Да, он. И он же вместе с Кравцовым фотографировал ее. Согласитесь, идиотская выходка.

– Да обычная шалость подростков. Будь Танечка постарше, вряд ли они захотели бы сыграть с ней такую шутку. В том-то и дело, что она была слишком молода, красива и без комплексов, понимаете, она допустила в своих отношениях с классом слишком много панибратства, и они, эти резвые ребятки, просто-напросто сели к ней на шею и свесили ножки… Я предупреждал ее, чтобы она уделяла им поменьше внимания, потому что добром это не кончится, но она меня не слушала. Затеяла поездку в Москву с классом, выбила довольно дешевые путевки не то через профсоюз, не то по социальной линии… И они поехали – назло директрисе, которая не верила в эту затею и всячески препятствовала им в этом.

– А почему препятствовала?

– Да потому что она терпеть не могла Таню, ее раздражала Танина детская непосредственность, открытость, смелость, наконец. Таня была необыкновенным человеком, ей все было интересно и до всего было дело. Она считала, что жизнь дается человеку для радости, вот она и радовалась как могла…

– Извините, Михаил Яковлевич, что я перебиваю вас, но мне все же интересно, а почему она до сих пор не вышла замуж, ведь она, как вы сами заметили, была очень молода и красива, так почему же она выбрала…

– … меня? Ха-ха-ха! Да потому что, милый человек, плюс ко всем своим достоинствам, Танечка была умной девочкой и понимала, что счастье невозможно без денег. Вы, наверное, удивитесь, если узнаете, что она говорила мне это открытым текстом. Она знала, что, кроме плотской любви и прочей чепухи, сопровождающей брак двух МОЛОДЫХ людей, есть еще риск остаться нищей или… брошенной. Молодые мужчины, как правило, изменяют своим женам. А я бы ей не изменял. Я бы дорожил ее обществом и наслаждался ее присутствием, как если бы пил дорогое старое вино по капельке в день… Что мы с ней и делали… Я, может, и показался вам старым, но в постели дам фору даже вам, молодому и сильному! И она это знала, поэтому, как мне кажется, наш брак был бы удачлив во всех отношениях.

– А что бы вы сделали, если бы узнали, что у Тани был другой мужчина?

– Абсолютно ничего. Разве что передумал жениться. Возможно, мы остались бы просто друзьями, а может, и любовниками… Но я бы не захотел жениться на женщине, которая будет мне наставлять рога.

Крымов извинился и спросил, где туалет. Пермитин проводил его до двери.

Он ушел, а Крымов, которому пришла в голову мысль осмотреть мусорное ведро, оставшись один в туалете, понял, что ведра там нет. Он дождался, пока шаги хозяина стихнут, едва тот дойдет до гостиной, потихоньку вышел из туалета, пересек прихожую и зашел в кухню. Увидел ведро, в котором на самом дне лежало немного апельсиновой кожуры, колбасные обрезки и какие-то бумаги, быстро достал из кармана целлофановый пакет и, превозмогая отвращение, переложил туда весь мусор. Сунул пакет в карман, затем вернулся в туалет, нажал на кнопку смыва. В ванной комнате долго мыл руки с мылом и только после этого возвратился в гостиную к Пермитину.

– Значит, говорите, что видели Сашу-агента вчера? Ну и как он выглядел?

Михайловы жили неподалеку от аэропорта, в старой кирпичной пятиэтажке, на четвертом этаже.

Шубин вышел из машины и прислушался. Он стоял во дворе, заросшем старыми гигантскими тополями и густыми кустами акации. «Удивительно тихое место», – подумал Шубин, который представлял себе район аэропорта как самое шумное место во всем городе. Но самолеты, как бы им ни было положено, почему-то не гудели. И дело, наверное, было не в нелетной погоде, не в том, что над головой собирались тучи, грозя разразиться дождем, а в том, что отменили почти все рейсы – цены на авиабилеты стали недоступны простому смертному, и аэропорт теперь находился в состоянии глубокого анабиоза.

Игорь поднялся и позвонил. Тишина. А ведь они должны быть дома, они так спешили покинуть дачу, у них уже были собраны все вещи, когда на участок Ларчиковой нагрянула милиция. В таком случае где же они?

Шубин звонил еще минут пять, пока не понял, что квартира пуста.

Он позвонил Крымову, который как раз выходил от Пермитина. Они договорились встретиться у аэропорта, и Крымов подъехал к назначенному месту.

– Как тихо, – это было первое, что он сказал, выйдя из машины. – Ну что, может, подберем ключики?