Шрифт:
– Ты имеешь в виду задний план?.. Что какие-то снимки, вот эти, к примеру, сделаны в кабинете литературы – я вижу толстовскую бороду, – а эти как будто бы в другом месте? Но это, может быть, все тот же кабинет литературы… Или нет, стой… – Шубин закрыл глаза. Он долго сидел, мучительно вспоминая, где же он мог видеть этот натюрморт с ромашками, пока не хлопнул себя по лбу. – Крымов! Я вспомнил! Сейчас и ты вспомнишь… Сосредоточься! Итак. Дача Ларчиковой. Забор – сетка «рабица», она отгораживает дачу Ларчиковой от дачи Михайловых. В саду Михайловых, у самых ворот, стоит машина…
– …старенькие голубые «Жигули»… Вот черт! Ну конечно, этот натюрморт я видел за окном машины на заднем сиденье…
– Машина вообще была набита битком, и вокруг нее стояли какие-то пакеты, сумки… Спрашивается, куда это они собрались и что увозят, если лето только начинается? Ну, укроп-петрушка, это еще ясно, а что было в остальных сумках?
– Я чувствовал, что здесь что-то не так, поехали…
Они, следуя друг за другом, въехали во двор дома, где жили Михайловы.
На лестничной клетке Крымов встал таким образом, чтобы никто из соседей ничего не увидел через глазки в своих дверях, в то время как Шубин возился с замком.
– Жаль, нет Земцовой, она обожает такие приключения. Ее хлебом не корми – дай вскрыть ночью какую-нибудь нехорошую квартиру и поискать там убийцу…
– Ничего, она еще успеет вскрыть…
Щелкнул замок, дверь поддалась, и Крымов с Шубиным ввалились в чужую квартиру. Запах старости соседствовал здесь с запахом пыли и камфары – довольно характерный букет для такого тесного и скромного жилья пожилых людей.
– Они здесь не были… – сказал Крымов, обойдя все комнаты, заглянув на кухню и особенно тщательно осмотрев холодильник. – Их здесь не было уже давно.
– А где же они?
– Да мало ли… Может, к детям заехали, к родным… Пошли отсюда. Ты сможешь аккуратно запереть дверь?
Оказавшись на улице, Крымов тотчас достал телефон и набрал номер Корнилова.
– Виктор Львович, это Крымов. Надо срочно найти Михайловых. Дома их нет.
– Это все? – спросил Корнилов недовольным тоном.
– Все, а что за тон? Мы в чем-то провинились?
– Да не в этом дело… Просто пропала еще одна ученица из девятого «Б» – Ольга Драницына. Ушла вчера из дома, и больше ее никто не видел. Мать пьет уже второй день и не может говорить – ревет. В школе паника, директриса мне звонила уже несколько раз… Что за напасть? Ты встретился с Земцовой?
– Нет, а что, она уже приехала?
– Приехала, я сам их видел…
– Кого это ИХ?
– Ее и Харыбина.
– Ты нарочно говоришь мне об этом?… Я прямо-таки вижу твою довольную физиономию: добился, чего хотел? Познакомил, сосватал? – Крымов разозлился не на шутку. За какие-нибудь пару минут он просто позеленел от злости.
– Да вы оба – что ты, что Шубин – совсем измучили девчонку, а ей нужен нормальный, понятно, НОРМАЛЬНЫЙ мужик! Вы же только использовали ее… не хочу даже говорить. Короче, сдается мне, что у них все хорошо…
– Ну и скотина же ты, Корнилов… – Крымов в сердцах швырнул трубку на землю.
– Ты чего, Жень?.. – Шубин поднял трубку. Из обрывков разговора он догадался, что речь идет о Юле и Харыбине.
Телефон, как ни странно, не разбился. Шубин, заметно волнуясь, набрал номер Земцовой и вздрогнул, когда услышал ее нежный голосок:
– Я слушаю, кто это?
– А ты не догадываешься?
– Игорек! Привет, как же я рада тебя слышать. Как вы здесь? Все нормально?
– Я сейчас приеду в агентство. Если сможешь – подъезжай.
– Договорились.
– А ты-то как съездила?
– Нормально… – тихо ответила она. – Ну что, до встречи?..
– До встречи.
Игорь повернулся к Крымову, курящему в двух шагах от него. Во дворе было по-прежнему тихо, шелестела листва, где-то за домом проносились машины, и только не слышно было гула самолетов.
– Знаешь что, Шубин, я смертельно соскучился по ней… – вдруг проронил Крымов. – Я словно играл сразу в несколько игр, заигрался, закружился, устал, и теперь мне снова хочется вернуть то время, когда мы с ней были вместе. Нам было так хорошо вдвоем…
– Крымов, прекрати… У тебя же есть Щукина! – возмутился Шубин. – Как только у женщины, с которой ты был и которой не дорожил, появляется другой мужчина, так ты сразу начинаешь горевать о ней… Сколько можно? Она же тебя любит!
– Кто? Земцова?
– Надя. Ты же еще вчера был счастлив, разве я не прав? А стоило Юле познакомиться – заметь, всего лишь познакомиться с Харыбиным, который, по словам Корнилова, неравнодушен к ней, – как ты сразу же воспылал к ней страстью! Не дури и не мешай ей!