Все это он проделывает так быстро, что Максим даже не успевает его остановить.

Максим (ошарашенно). Дядя!..

Андрей Николаевич (умиротворенно опускаясь в кресло). Когда у меня во рту смердит валидолом, я чувствую себя почти покойником.

Пауза.

Андрей Николаевич (видит разложенные на столе бумаги). А это что?.. Рукопись?..

Таня принесла?..

Максим. Да.

Андрей Николаевич. Зачем? Что им всем неймется: пишут, пишут!..

Максим. Может быть, тебе лучше полежать?

Андрей Николаевич (возмущенно). Да оставьте вы этот лазаретный тон!.. Давление!

Магнитная буря! Расположение звезд! Лунные фазы!.. Мало ли что могло повлиять?..

И каждый раз надевать похоронные личины, ходить на цыпочках, говорить шепотом?!

Максим. Ты преувеличиваешь...

Андрей Николаевич (подхватывает). Старческая мнительность, да?..

Максим (пожимает плечами). Не знаю, я не психолог.

Андрей Николаевич. Психолог... Никогда не понимал этой науки. Мнения, наблюдения, гипотезы - а как было шаманство, так и осталось... Кому-то дано, кому-то - нет, и никакие книги, теории, никакая клиническая практика здесь не при чем... То есть при чем, конечно, но для того, кому от природы дано.

Встает из кресла и осторожно, стараясь не делать резких движений, начинает прогуливаться по веранде.

Во время этой прогулки как бы ненароком приближается к бутылке с коньяком и легким непринужденным жестом наполняет свою рюмку.

В этот момент в холле появляется Татьяна.

Татьяна (устало, почти умоляюще). Андрей!..

Андрей Николаевич (быстро подвигает рюмку Максиму). А это я вот... Максиму...

Максим берет рюмку, отпивает глоток.

Андрей Николаевич (продолжает). Мою родную бабку в деревне страшно боялись...

Колдунья. А по виду не скажешь: сухонькая такая старушонка, волосики седенькие, три зуба во рту... А как-то варили мы с ней варенье во дворе на костре в медном тазу, и забежал к нам на запах соседский поросенок, так бабка глянула на него, и он на месте закрутился, упал, визгнул тоненько и сдох...

Татьяна (идет на веранду). Неужели у тебя ни на волос нет силы воли?.. Тебе все мало, да?..

Максим. Таня... Танюша, успокойся, не надо... Гроза прошла, солнышко выглянуло, все хорошо...

Татьяна. Господи, как я устала, кто бы знал!.. Иногда я хочу лечь, уснуть и уже не просыпаться... Никогда.

Долгая неловкая пауза.

Андрей Николаевич. Я перила на галерее сломал... Сегодня. Потянул легонько, а они - хрусь, и все!..

Максим. Гнилье, что ж ты хочешь...

Андрей Николаевич. Я?.. Я уже ничего не хочу, Макс. На мой век этого бунгало хватит.

Пауза.

Андрей Николаевич. А если бы и хотел... Не могу. Не знаю даже, как подступиться... Столько лет за письменным столом, за машинкой... Совершенно отвык от ручной работы.

Максим. Чепуха... Съезжу завтра на лесопилку, привезу доски, и начнем мы с тобой потихоньку приводить наше жилище в божеский вид... Антона привлечем к этому делу.

Андрей Николаевич. Хорошо бы...

Максим. Ты сомневаешься в том, что это возможно?

Андрей Николаевич. Не знаю.

Татьяна. Хорошая мысль! Он, конечно, будет отговариваться занятостью, говорить, что он еле успевает отоспаться, но есть же у него совесть, в конце концов!..

Максим (смеется). Вот заодно и проверим!

Андрей Николаевич. Н-да, ты, Макс, как всегда прав! Надо что-то делать... Надо что-то делать.

Татьяна. Ну, вы как хотите, а я пойду готовить обед. (Собирается уходить, но напоследок оборачивается к Андрею Николаевичу.) Андрей, ты все понял?..

Максим?..

Они делают примирительные успокаивающие жесты: мол, все будет в порядке. Татьяна уходит.

Андрей Николаевич (поворотом головы указывая на икону). Как ты думаешь, она действительно верит во все это?

Максим (подумав, пожав плечами). По-видимому, да...

Андрей Николаевич. Член партии. Секретарь партийной организации одной из крупнейших библиотек в стране... Как они с Виктором когда-то убеждали меня в том, что надо просвещать народ, чаще выступать на заводах, ездить по провинции.

А я не люблю провинцию, терпеть не могу эти убогие, провонявшие хлоркой гостиницы, жалкие кабаки, ветхие заброшенные храмы над живописными обрывами, без куполов, без крестов, окна и врата заколочены досками...

Максим (усмехнувшись). Ты вполне мог избежать всей этой экзотики: не останавливаться в таких гостиницах, не жрать всякую отраву в местных кабаках.