Татьяна. Ты и в милиции так объясняешься?

Виктор. Как?

Татьяна. Величайшие муки? Высочайшее страдание?..

Виктор. Конечно. Они ведь тоже в каком-то смысле люди...

Татьяна. Жаль, Костя тебя не слышит...

Виктор. Костя - святой человек. Костю в эти дела впутывать не надо.

Пауза.

Виктор. Где он сейчас?

Татьяна. Костя?

Виктор. Конечно, кто же еще?.. Папа римский?..

Татьяна. На Соловках.

Виктор. Н-да... Впрочем, естественно... Лето... Где ему еще быть, как не на Соловках...

Татьяна. В фольклорной экспедиции...

Виктор (опускаясь в кресло, потягиваясь). Чудесно!.. Поморы... Староверы...

Никаких двойных стандартов. Край земли, человек с собакой, северное сияние и Господь Бог!.. Без посредников... Рерих. Рокуэлл Кент... Как много все-таки на свете хороших людей!..

Откидывает голову, замолкает, закрывает глаза.

Татьяна. Ты очень устал?..

Виктор (улыбается, не открывая глаз). Еще бы... Все время в напряжении... Макс здесь, конечно, тоже не в потолок плевал, но я бы с удовольствием поменялся с ним местами: один, в мастерской, никто не суется, за руки не хватает, льешь себе, красишь - благодать!

Татьяна. Для него это халтура, главное - другое...

Виктор (подхватывает). Искусство - не спорю... Но... (Щелкает пальцами в воздухе.) Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда!.. (Смеется.) Как мы с Андреем Николаевичем высчитали, искусство в нашей стране начинает кормить лет после сорока... Кого-то раньше, кого-то позже, бывают, конечно, исключительные случаи, но в среднем примерно так... Про него я не говорю - это просто вне всяких правил, причем все, вся жизнь..

Татьяна (смотрит перед собой сияющими глазами). Удивительный человек!

Виктор (не обратив внимания на ее интонацию, вдохновленно). Ты со мной согласна?.. Пишет он, правда, несколько суховато, я бы даже сказал, не совсем свободно, но это понятно: почти пятнадцать лет вне родного языка, страны, народа...

Татьяна (сдержанно). А мне нравится...

Виктор. Вы библиотекари, начетчики, вам приходится читать столько всякой дряни, которая может совершенно испортить вкус...

Татьяна. Да что ты говоришь?..

Виктор (смеется). Прости, я не имел в виду... (Смеется.) Я так, вообще... У каждой профессии есть своя оборотная сторона, своя, так сказать, профессиональная болезнь... Я знаю одного скрипача, который ненавидит музыку!

(Смеется, покачиваясь в кресле.) Татьяна. Кто это, интересно?

Виктор (шепотом, как великую тайну). Жека Поспелов!..

Татьяна (тоже шепотом). Жека?..

Виктор. Во-во!.. Лихо, да?.. Солист, дипломант, лауреат, да и просто музыкант от бога - и вот такое!.. Только ты тихо (прикладывает палец к губам, шепотом) никому!..

Татьяна (серьезно). Могила.

Виктор опять откидывается в кресле, закрывает глаза.

Виктор (блаженно). Так хорошо, что хочется жить вечно...

Татьяна молча смотрит на него.

Виктор (не открывая глаз). Подойди ко мне!..

Татьяна (оставаясь на месте). Может быть, ты поднимешься наверх, поспишь немного?..

Виктор. И наверх поднимемся, не все сразу... Подойди, что ты там уселась?.. Как чужая, ей-богу!.. Отвыкла, да?.. Ну, это ничего, это пройдет... Иди ко мне!..

Татьяна (смятенно). Сейчас, сейчас... только пуговицу пришью...

Виктор. Ах, пуговицу... (Смеется, не открывая глаз.) Да плюнь ты на эту пуговицу!.. К тебе муж приехал, а ты - пуговицу!..

Татьяна торопливо шьет.

Татьяна (бормочет). Сейчас, Вик!.. Сейчас... Иду... Не сердись!.. (Укалывает палец, вскрикивает.) Ой!..

Виктор (вскакивает). Что с тобой?.. Укололась?.. (Подходит к ней, успокаивает.) Не плачь, мой чижик!.. Не плачь, мой хороший!.. Мой любимый... (Опускается перед ней на колени, целует уколотый палец.) Тебе хорошо со мной?..

Татьяна (смотрит в пространство поверх его головы, перебирает его волосы).

Хорошо, очень хорошо...

Пауза.

Виктор. Все?.. Не больно?..

Татьяна. Немножко...

Виктор. Ничего, скоро пройдет... (Обнимает ее, не вставая с колен.) Для тебя, конечно, две недели не срок, ты меня с корабля три года ждала...

Татьяна. У тебя отпуск был.

Виктор (хмыкает). Отпуск!.. Им бы такой отпуск!.. Десять суток - раз в три года...

Татьяна. И на том спасибо...

Виктор. За что?.. За то, что мы кругосветку сделали без всплытия?.. Как вспомню, до сих пор тошно делается...

Татьяна (отстраненно). Но кому-то ведь надо было это сделать.