— Нет, не с тобой! — неожиданно возразил Берси. — Оскорбление мне нанес этот скальд, исчадие Локи. Поединок будет у нас с ним.

Пожав плечами, Грим забрал у Глена меч, подумав про себя, что ирландец, похоже, не преминул пустить его в ход, — недаром же ему почудился среди ножей леденистый знакомый блеск. Однако Гвикки резким жестом остановил его.

— Но ты нанес оскорбление мне. Тебя что, так уж беспокоит мой рост? Но только тогда, когда мы стоим лицом к лицу.

Гвикка расстегнул перевязь, снял с пояса кинжал, потом повернулся к Гриму. С улыбкой Грим принял у него оба клинка.

— Ну, этого тебе достаточно? — усмехнулся он Берси, а потом добавил: Твоя воля, ты не желал биться как воин, значит, умрешь как раб.

Догадавшись, что именно сейчас произойдет, Грим подал знак ирландцам отойти дальше к берегу. Норвежским дружинникам не требовалось даже подобного знака, никто из них не посмел возразить против боя, на который безоружный вызывает вооруженного мечом бойца. Сам этот вызов ставил под сомнение храбрость вожака прибывшей от Харфарга дружины.

Воспользовавшись движением воинов, высвобождавших круг, Берси Золотой Зуб бросился на ирландца. Гвикка ускользнул от смертельного выпада, засмеялся и нанес своему противнику сокрушительный удар в шею в тот самый момент, когда тот пронесся мимо него. Берси споткнулся, потряс головой и едва не упал, но все же ему удалось сохранить равновесие.

Теперь он глядел на Гвикку уже настороженно. Как многие другие до него, норвежец решил, что размеры Гвикки сделают его неловким — легкой добычей. Действительность же ни в коей мере не соответствовала его ожиданиям.

Последовали ложные выпады, быстрые увертки сперва в одну, потом в другую сторону, и каждый раз Гвикка не давал норвежцу ни одной возможности нанести удар сверху. Грам мастерски владел мечом, и умело отводя огромные руки Гвикки, ему даже удалось нанести удар ирландцу в бедро.

— Два! — Губы Гвикки растянулись в ужасную ухмылку. — Ты получишь еще один.

Самоуверенный от недавней небольшой победы, Берси попытался ложным выпадом отвлечь внимание своего противника и вспороть ему живот. Но тот с удивительной быстротой выбросив вперед мощные руки, схватил его за сжимавшую меч кисть и за горло.

Грам мучительно пытался высвободиться, молотя Гвикку свободной рукой. Берси сделал попытку дотянуться до ножа, бесполезно висящего у него на поясе, но это ему не удалось.

Ухмылка Гвикки, казалось, ужаснула не только норвежцев, но даже его соотечественников. Пальцы ирландца сжались, и окровавленный клинок упал в грязь. Глаза Гвикки превратились теперь в узкие щелочки, а лицо его жертвы стало серым от боли. Когда тело его противника обмякло, ирландец презрительно отшвырнул его в сторону.

— Следовало бы оставить его в живых, чтобы он перед конунгом признал или опроверг свои слова, — будто очнувшись от боя, обернулся он к Гриму.

— У нас еще остался вот этот. — Грим кивнул на стонущего на земле норвежца. — Вы из дружины Берси или Хальвдана? — обратился он к ратникам, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал как можно более учтиво.

Прав он или нет в своих подозрениях относительно грама Харфарга, ссориться с Хальвданом Змееглазом до времени не следовало.

— Торд был, — ответил тот, что стоял ближе к Гриму, задумчиво перебирая серебряные обручья. Он кивнул на зарубленного Гвиккой ратника. — И Иви. — Кивок в сторону раненого, — Ты действительно полагаешь, сын Эгиля, что Берси Золотой Зуб бежал из Рьявенкрика?

«Однако им уже не хочется сыпать бранью», — усмехнулся про себя Грим, а вслух сказал:

— Да, слова мои может подтвердить Бранр Хамарскальд, который не мог не видеть этого человека на площади у двора законоговорителей.

Пока Грим поднимал раненого, Гвикка на все том же совершенно невозможном языке объяснял ирландским лучникам, что им лучше было бы как можно скорее возвращаться к своим домам, предоставив объяснения ему и Гриму Квельдульву.

— И не ввязываться дорогой в новые ссоры, — грозно добавил он.

Двое дружинников Хальвдана тем временем подобрали тело Берси Золотого Зуба, чтобы унести его прочь, остальные растворились в сгущающихся сумерках, радуясь, что будет о чем рассказать у вечернего костра.