Кирилл скривился, как от зубной боли.

— С авантюристами, пройдохами и проходимцами дел не имел и иметь не желаю! — отрезал он.

— Прекрати! — заорал вдруг Энтони. — Не будет он, видите ли! Будешь! Все будешь делать, что прикажут! Тоже мне, чистоплюй нашелся! Как баран на бойне, только когда на мясо тянут — сопротивляешься, а сделать что-нибудь до этого — мозги не варят! Пойми, это наш первый и, может, единственный шанс. Во всяком случае, для меня — уж в этом я уверен точно.

— Ладно, — сказал Льош. — Хватит.

Он встал и отряхнул брюки

— Пока мы тут болтаем, время идет.

Энтони неопределенно махнул рукой, но она так и застыла на полпути.

— Что, прямо так сразу и?.. — Он удивленно вскинул брови.

— А что ты предлагаешь? Сидеть здесь и вырабатывать обстоятельный план, чтобы он был без сучка без задоринки? Извини, но размусоливать некогда. Или сейчас, или…

Льош шагнул в сторону, но тут же остановился и обернулся к Кириллу.

— Идем, Кирилл, — сказал он. — Остальных попрошу не высовываться из-за бараков, пока я не покончу со смержем. Незачем его настораживать.

Кирилл нехотя поднялся, глянул на Энтони. Негр молча кивнул. И Кирилл побрел, огибая барак, вслед за Льошем. Из-за угла высунулся Пыхчик, столкнулся с ним нос к носу и, ойкнув, тотчас скрылся.

— Тьфу, черт! — сплюнул Кирилл. Что-то не лежала у него душа к затее Льоша, и хоть он в приметы не верил, не то что, например, Евлампий из шестнадцатого барака, который свое пребывание в лагере приписывал проявлению высшего провидения, божьего перста, десницы и черт знает чего там еще, но столкновение с Пыхчиком почему-то вызвало у него примерно такие же ощущения, какие у суеверного человека вызывает вид черной кошки, перебегающей дорогу, и это еще более утвердило Кирилла в бесполезности и бесперспективности очередной попытки побега.

— Стой здесь, — бросил через плечо Льош и зашагал к смержу.

Кирилл остановился. Смерж увидел их — тьфу ты! — видят они нас или просто чувствуют чье-то приближение, как слепые?! — радужные переливы в студнеобразном теле исчезли, смерж дернулся, словно медуза от прикосновения, и собрался в полусферу. С земли сквозь тело на глянцевую поверхность смержа медленно всплыл василиск.

Льош не дошел до смержа шага три — натолкнулся на психоэкран и застыл. Затем поднял руки в стороны, словно ощупывая невидимую преграду, и стал медленно топтаться на месте,

«Умник! — зло фыркнул Кирилл. — Это мы видели, и не раз! Тоже мне, укротитель смержей нашелся. Потопчись, потопчись, пройдоха, на потеху смержу… Они это любят!»

Смерж булькнул огромным пузырем и заурчал на все лады. Жерло василиска дрогнуло, поплыло в сторону и начало погружаться в тело смержа.

Кирилл злорадно хмыкнул, сплюнул на землю и хотел, было отвернуться и уйти, да так и застыл на месте. Прыжка Льоша он так и не увидел. Он даже не понял сразу, что произошло. Стоял Льош напротив смержа, топтался, раскинув руки, и вдруг, как-то сразу, очутился лежащим на смерже, обхватив его руками. Смерж глухо ухнул, но спружинить почему-то не смог, а неожиданно стал быстро оседать, расплываясь мелко булькающим газированным киселем.

— Давай! — сдавленно крикнул Льош. Кирилл зачем-то оглянулся. Из-за бараков выплеснулась толпа людей и пинов и устремилась к драйгеру.

— Чего стоишь? — орал на бегу Энтони.

Оцепенение наконец отпустило Кирилла. Как пелена с глаз пала. В три прыжка он достиг драйтера и, схватившись за борт, забросил свое тело в блюдце водителя. «Так! — лихорадочно стучало в голове. — Теперь…» Он обхватил руками край блюдца и со всей силы крутанул. Руки обожгло как крапивой, тело свело судорогой, но драйгер сразу же взревел на полных оборотах.

— Мой! — заорал Кирилл. — Мо-о-ой!!!

Он рванул на себя левый край блюдца, но драйгер дернулcя носом в сторону бараков, и он тотчас рванул правый, развернул драйгер по направлению к лесу и тогда уже всем телом налег на передний край. Драйгер страшно рыкнул, встал на дыбы и, подпрыгнув на развороченной земле, устремился к ограде. Ограда мгновенно ощетинились усами, и драйгер, влетев в живую сеть, надсадно заревел.

— Ну, давай, давай, давай! — умолял Кирилл машину, сцепивши зубы сквозь прокушенную губу, и с остервенением давил на край блюдца. — Еще! Еще немного!..

Но тут усы ограды нащупали его, оплели, и его тело забилось в конвульсиях.

Вначале появилась боль. Нудная, свербящая, она постепенно нарастала, толчками сгустившейся крови разливаясь по всему телу, разрывая его на части, крепла, ширилась… и вдруг оборвалась где-то на нестерпимой ноте. Он вынырнул из небытия, темень в глазах сменилась густой пеленой тумана, которую прорезали прыгающие, быстро разбегающиеся полосы, и наконец зрение окончательно восстановилось. Полосы оказались тонкими стволами деревьев, рассекаемых и подминаемых драйгером, затем лавиной прорвался звук, и сквозь рев машины и грохотанье платформы Льош услышал противный сырой скрип упругой древесины.