— Стой! — закричал Льош. — Пыхчик, остановись! Пыхчик оглянулся и ступил на зеленую прогалину.

— Да стой же ты! Куда ты, дурень, ле…

Ноги Пыхчика подкосились, и он, широко раскинув руки, стал падать на мох, но, еще не коснувшись его подстилки, распался на куски и кровавым месивом разбрызнулся по лужайке. До слуха донесся резкий, шипящий звук, над останками Пыхчика поднялось легкое облачко пара, и вся поляна вдруг оказалась затянутой редкой серебряной паутиной, развешанной между деревьями сантиметрах в двадцати-тридцати над землей.

«Межмолекулярная деструкция», — машинально отметил Льош. Он повернулся к драйгеру. Все оцепенело смотрели на поляну, и только у Портиша под окладистой бородой беспрерывно дергался кадык.

Паутина вибрировала и звенела малиновым звоном, словно ее теребил лапой гигантский паук, а из ее центра, из той самой странной белесой точки, медленно, клубясь туманом, вспухал огромный молочно-белый шар с прозрачными прожилками. Наконец он окончательно оформился и двинулся в сторону останков Пыхчика. В малиновый звон вибрирующей паутины вмешались частые резкие звуки лопавшихся струн — длинные осевые нити, крепившие паутину к основанию деревьев, вытягивались и, достигнув предела натяжения, отрыва-лись от деревьев и исчезали в шаре.

А шар тотчас беззвучно выплевывал новые нити, которые с силой, так что тонкие деревья вздрагивали, впивались в комли стволов.

С драйгера осторожно спустился Микчу и стал рядом с Льошем;

— Чо эт, а? — шепотом спросил он, заглядывая в рот Льошу.

Льош промолчал. С трудом оторвавшись от жуткого зрелища, он только вздохнул.

— Смерж? — снова спросил Микчу.

— Нет, — буркнул Льош и неожиданно подумал, что белесый шар действительно очень похож на смержа. — Кажется, нет… Будем надеяться, что это местная форма жизни.

— Когда кажется, надо креститься, — сказал Кирилл. Он слез с блюдца драйгера и теперь косолапо, разминая затекшие ноги, пробирался к ним, держась за борт машины. — Почему ты так думаешь?

Льош вспыхнул и сцепил зубы. Выдержка впервые покинула его.

— Тебе по пунктам перечислить или как? — прищурившись, процедил он. Кирилл стушевался.

— Извини, — сказал он, отводя глаза в сторону. — Характер у меня такой, въедливый… В лагере я считал тебя просто беспочвенным прожектером…

— Мягко сказано, — сардонически усмехнулся Льош.

— Извини, — снова сказал Кирилл и посмотрел прямо в глаза Льошу. — Но все же, почему ты так думаешь? Если я правильно понял, ты хотел сказать, что смержи к этой планете не имеют никакого отношения?

— В том-то и дело, что имеют… — тяжело вздохнул Льош. — Но это не родина смержей — слишком уж велико различие между флорами леса и лагеря. Скорее всего здесь что-то вроде их базовой планеты.

— Для меня не имеет большого значения, где мы находимся. На планете смержей или еще где-то, — проговорил Кирилл. — Но умереть я предпочитаю на свободе, пусть даже так, как Пыхчик. Но не в лагере. А еще лучше — с василиском в руках.

Лара перевесилась через борт драйгера.

— А я вообще не собираюсь умирать, — тихо сказала она. «Что ж, правильно, — подумал Льош. — Многие, очень многие хотят вырваться из лагеря, чтобы жить. Просто жить. Бороться их нужно еще учить…»

Из-за бортика платформы высунулась голова Василька.

— Что будем делать дальше, Льош? — прошелестел он.

— Уходить в лес. Пешком. Драйгер пора бросать.

Никто не сказал ни слова. Льошу теперь верили безоговорочно. Беглецы стали осторожно спускаться с драйгера на землю. После тряски на железной платформе земля казалась:! мягкой и податливой. Отдрайгера никто не отходил — после гибели Пыхчика ощущение свободы, предоставленной лесом, сменилось боязливым предубеждением к диким зарослям.

Портиш остался на платформе и принялся подавать василиски. Испанец перебросил за ремень один василиск через плечо, крякнул от тяжести и взял еще один.

— Любопытно, — проговорил Кирилл, беря в руки оружие, — зачем у василисков сделаны приклады и, тем более, зачем смержам нужны на них ремни?

Он вопросительно посмотрел на Льоша, но тот промолчал, и тогда Кирилл, отойдя в сторону на свободную от бурелома прогалину, принялся долбить раструбом василиска твердую землю.

— Кирилл, что ты там делаешь? — удивленно спросила Лара.

— Могилу рою, — спокойно ответил он. — Надо же Энтони похоронить почеловечески…

Льоша словно ударило. Похоронить Энтони… А Пыхчик? Он подхватил василиск под мышку и зашагал к его останкам.

— Куда ты, Льош? — крикнула ему в спину Лара, но он не обернулся. И тогда кто-то, с треском ломая бурелом и отчаянно сопя, стал вслед за ним продираться сквозь заросли.

Льош не дошел шагов двадцать до места гибели Пыхчика — здесь уже все было затянуто звенящей паутиной, а над останками пучился медузой мутный белесый колпак, сквозь толщу которого были видны страшные кровавые куски, подпрыгивающие и дергающиеся, словно варящиеся в мутном желе.