— Энде? Энде… Где это?

— Там, где чуть было не погиб крейсер патрульно-спасательной службы, вытаскивая из временного колодца какого-то мальчишку.

— А, картографа…

— Так о каком прогрессе там можно говорить?

— В конце концов, не все обезьяны стали людьми…

Дальше разговор переключился на анархию, царившую в Картографической службе, но Косташен уже не слушал. Его охватил лихорадочный озноб в предчувствии чего-то страшного и непоправимого, что должно будет произойти с ним здесь. Значит, все-таки он прав. Монстрами, вот кем они станут!

Стараясь не привлекать внимания, он опустился с третьего яруса по другую сторону от компании и стал пробираться между койками к выходу из зала. И он уже почти добрался к ближайшим дверям, как с одной из коек перевесился какой-то мужчина и цепко схватил его за локоть.

Косташен, вздрогнув, как пойманный нашкодивший мальчишка, затравленно обернулся.

— Здравствуй, Одам!

Лицо говорившего было странно знакомым, но Косташен даже не захотел вспоминать, откуда его знает.

— Куда ты сейчас?

— Прогуляться, — буркнул он и, освободившись, быстро пошел к дверям.

— Не задерживайся! Через два часа наша очередь!

«Черта с два, — зло подумал Косташен, выходя на улицу. — Через два часа меня в городе не будет».

Он разыскал столовую и вошел в нее. Столики пустовали, но сейчас и присутствие людей не остановило бы его. Косташен заказал комплексный обед на пять человек, но есть ничего не стал. Только выпил весь сок. Порции он так и оставил на столе — какое ему теперь дело, что о нем подумают.

На улице Косташен в последний раз оглянулся на город, плюнул под ноги и-твердым шагом пошел в пустыню.

— Ба, кого я вижу! — весело воскликнул Кратов, зябко кутаясь в шубу. — Могли бы, друзья мои милые, навестить меня и лично, а не по видео. В моем кабинете пока еще плюс двадцать.

Кронс смотрел на него серьезно, не улыбаясь. Слева от Кронса, боком к Кратову, низко опустив голову, сидел Шренинг. Его большие руки, свободно лежащие на коленях, чуть заметно подрагивали.

— Здравствуй, Алек, — бесцветным голосом проговорил Кронс, смотря прямо в глаза Кратову. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, не жалуюсь. Впрочем, о моем здоровье лучше всего справляться у Шренинга. Кстати, Редьярд, а почему ты здесь? В лаборатории что-то случилось?

Шренинг даже не поднял головы. Будто не слышал.

— Я прекратил все работы по акватрансформации, — сказал Кронс.

Кратов удивленно поднял брови. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— А при чем здесь ты?

— А также все работы, связанные с ней, — продолжил Кронс. — Я являюсь полномочным резидентом Комитета статуса человека на Снежане.

— Даже так… — Кратов откинулся в кресле и прикрыл глаза. — Я всегда почему-то думал, что этой организацией заправляет медицина… Видимо, ошибалсяНо почему ты не сделал этого раньше?

— Раньше я не видел другого выхода.

— А сейчас? — равнодушным голосом, ио-прежнему не открывая глаз, спросил Кратов. Кронс молчал.

— Так что же произошло сейчас? — повторил вопрос Кратов.

— Алек… Кокон разворачивается. Кратов широко открыл глаза и впился взглядом в Кронса. Кронс отрешенно смотрел в сторону.

— Когда группа исследования физики макропространства выдвинула предположение о возможности возникновения на Снежане тепличного эффекта, — тихо, словно оправдываясь, начал объяснять он, — Друа произвел некоторые подсчеты. Оказалось, что энергия, излучаемая Корриатидой, нарушит энтропийный фактор между Коконом и окружающим его пространством, что и заставит Кокон рано или поздно развернуться.

— И когда же это произойдет? — ровным голосом спросил Кратов.

— Изменения некоторых параметров свернутого пространства отмечено уже сейчас. И они продолжают нарастать.

— Когда? — снова повторил вопрос Кратов.

— Со дня на день, — глухо буркнул до сих пор молчавший Шренинг. Головы он так и не поднял.

Кратов перевел вопросительный взгляд на Кронса.

— Да, — подтвердил Кронс.

— Все к лучшему, — тихо проговорил Кратов. Он зябко поежился, покрутил головой, поглубже забираясь под воротник шубы, и снова прикрыл глаза. — Груз с плеч…