Эффект оказался поразительным. При первых же аккордах пассажиры вздрогнули. Вилка выпала из рук Шренинга, губы затряслись.

— Она… — с трудом выдавил он, и его рот свела судорога боли. — Она любила этот кон… — Он закрыл лицо руками, и его затрясло.

Молодой парень бросил на своих попутчиков растерянный взгляд, лицо его перекосилось, и он, вскочив с места, стремглав выбежал из кают-компании.

— Выключите! — гаркнул Кронс и метнулся к своему спутнику.

Бронер поспешно отключил запись.

Тем временем за столом буквально разыгралась драка. Кронс хотел поднять Шренинга из-за стола и увести, но тот, выкрикивая что-то нечленораздельное, ожесточенно отбивался.

— Да помогите же мне! — крикнул Кронс, бросив на капитана злой взгляд. — Его нужно уложить в постель!

Вдвоем они с трудом доставили сопротивляющегося, рыдающего Шренинга в каюту, уложили в постель, и Кронс надел ему на голову шлем медицинской помощи. Очевидно, шлем был уже настроен, потому что через минуту Шренинг затих, закрыл глаза и уснул.

— Что с ним? — спросил Бронер, но Кронс промолчал. Они вышли в коридор, и Кронс вновь опечатал дверь.

— Кронс, — буркнув, представился он.

— Бронер, — кивнул капитан.

Они молча прошли в кают-компанию. Кронс, смахнув остатки обеда Шренинга в утилизатор, жестом пригласил за стол капитана.

— У вас есть что-нибудь ненавязчивое… только не из крелофонии?

Бронер кивнул. Он подошел к стойке, поставил на воспроизведение что-то из синфаблюза и перенес свой обед на стол.

— Когда-то это называлось сойти с ума… — задумчиво проговорил Кронс, глядя в пустоту. Он тряхнул головой, словно отгоняя от себя какие-то навязчивые воспоминания, и взялся за вилку. — Шренинг был ответственным за проведение акватрансформации.

Бронер растерянно зашарил руками по столу.

— Много… жертв? — тихо спросил он.

Кронс тяжело вздохнул и отложил вилку. Как раз об этом вспоминать не хотелось.

— Двое, — через силу выдавил он. — Первым умер Алек Кратов. Но в этом не было вины Шренинга. У Алека больное сердце… Было. А мы не имели ни одного акватрансформированного препарата…

— А кто второй? — осторожно спросил Бронер. Лицо Кронса болезненно исказилось.

— Второй была его жена, — хрипло сказал он и кивнул в сторону коридора. — И… хватит об этом.

Вспоминать о смерти Анны было тяжело, а говорить — тем более. Нелепая смерть. Нежданная. Когда Шренинг вернулся к себе в лабораторию от Кратова, он не застал в ней Анны. Это не удивило его — работы по акватрансформации были прекращены, и Анна, скорее всего, ушла домой. Словно прощаясь, Шренинг прошелся по лаборатории, заглянул в реанимационный зал… И то, что он там увидел, заставило его похолодеть. Одна из секций работала в автоматическом режиме, и он сразу понял, что Анна находится там. Остановить процесс он уже не мог, и единственное, что ему оставалось, так это ждать. Совершенно машинально он проверил введенную программу и оцепенел. Вместо положенных трех статусграмм Анна поставила лишь одну, да и ту она сняла с себя лишь за час до эксперимента. Шренинг лихорадочно обшарил лабораторию, нашел старые статусграммы Анны и ввел их в приемное устройство. Статусграммы он подобрал, как и положено по методике, с годичным интервалом, но это и было его ошибкой. Анна была на втором месяце беременности, а статусграмма беременной женщины резко отличается от статусграммы ее обычного состояния. Но о ее беременности Шренинг узнал только потом…

— Я, конечно, человек посторонний, — нарушил молчание Бронер, — и не мне, как говорится, судить. Я не знаю, как расценят на Земле происшедшие здесь события. Но мне кажется — это подвиг.

Кронс недоуменно посмотрел на него, вздохнул и принялся есть. Бронер смешался. Кажется, он сморозил глупость.

— Скажите… — медленно проговорил он, пытаясь перевести разговор на другую тему. — А этот, третий пассажир…

Он кто?

Кронс поморщился.

— Одам Косташен, — сказал он, не прекращая есть.

— Родственник известного крелофониста?

— Нет. Он сам.

Бронер удивленно вскинул брови.

— Скажите, пожалуйста!.. — недоверчиво покрутил он головой и тоже взялся за вилку. Он был рад перемене разговора.

— Вы знаете, — доверительно сообщил он, — моя жена просто мечтает попасть на его концерт.

— Не знаю, — безразлично буркнул Кронс. Затем вдруг поднял голову и внимательно посмотрел в глаза капитану. — Вряд ли. По-моему, у него все-таки проснулась совесть.

Капитан непонимающе посмотрел на него. Но Кронс оказался прав. Года через два Бронеру с женой удалось попасть на концерт крелогруппы, в которой раньше выступал Косташен. Им понравилось, несмотря на то что критики отмечали весьма посредственное исполнение, сетуя на отсутствие лидера. Но никто и никогда больше не слышал имени крелофониста Одама Косташена.

Инструкции по технике безопасности в Пространстве соблюдаются неукоснительно. Только после отправки грузов с транспортного корабля на Нирвану и подтверждения станцией их благополучного прибытия на планету Волошину разрешили воспользоваться межпространственным лифтом. Провожал Волошина второй помощник капитана, с которым он на редкость содержательно провел три недели парамерно-го перехода корабля от Земли к Нирване. У обоих было одно увлечение: история двадцатого века. Правда, второй помощник коллекционировал стереокопии механотехники, в то время как Волошин изучал общественную психологию. Впрочем, это не мешало им вести оживленные беседы, взаимно дополняя друг друга.