За границами этого храма технологии виднелась обычная ферма, а за ее пределами дикие животные, которых его сегодняшний водитель, по-видимому, боготворит.

Друиды, подумал он. В свое время, когда он был оперативником в Англии, Попов нашел время для того, чтобы прочитать книги и познакомиться с историей страны, делал вид, что является туристом, даже побывал в Стоунхендже и других местах, надеясь лучше понять этот народ. В конце концов, правда, он понял, что история является историей, и, хотя очень интересной, ничуть не логичнее, чем в Советском Союзе, где история состояла главным образом из лжи, подогнанной таким образом, чтобы соответствовать идеологической модели марксизма-ленинизма.

Друиды были язычниками, их культура основывалась на вере в богов, якобы живущих в деревьях и скалах, им приносились в жертву человеческие жизни. Несомненно, это были меры, предпринятые друидскими жрецами, чтобы держать в своих руках крестьян, и знать тоже. По сути дела, так поступали все религии. В обмен на обещание некоторой надежды и уверенности в познании еще больших таинств жизни, что происходит после смерти, почему идет дождь, когда он умирает, как возник мир, — они получали свою долю земной власти, которая заключалась в том, что они говорили людям, как им следует жить. Возможно, это был способ для интеллектуально одаренных людей низкого происхождения достигнуть власти, равной власти знати. Но всегда речь шла о власти — земной власти. И, подобно членам Коммунистической Партии Советского Союза, друидское духовенство, вероятно, верило в то, что они говорили, — им приходилось верить в это. Здесь был источник их власти.

Но эти люди в Канзасе не были примитивными язычниками. Они были учеными, причем некоторые находились во главе научных исследований в своих областях. «Горайзон Корпорейшн» собрала у себя лучших ученых мира, превратилась в собрание гениев. Иначе каким образом смог бы Брайтлинг собрать у себя в руках такие огромные деньги?

Попов нахмурился, складывая тарелки на поднос, затем отнес его на стол, где собиралась грязная посуда. Как странно, что этот кафетерий так походит на столовую в здании КГБ на площади Дзержинского. Хорошая пища и полное обезличивание. Отсюда он вернулся в свою комнату, все еще не понимая, какая чертовщина проникла в его жизнь в течение последних нескольких месяцев. Друиды? Как могут люди, относящиеся к ученому миру, вести себя таким образом? Веганы? С какой стати люди, обладающие здравым мышлением, будут отказываться от потребления мяса? Что особенного в серо-коричневых антилопах, живущих на окраине этой территории? А этот человек, начальник Службы безопасности комплекса, и потому пользующийся величайшим личным доверием Брайтлинга? Недоумок-вегетарианец в стране, которая производит говядину в таком количестве, о котором остальные жители мира могут только мечтать?

И все-таки, что за инъекцию ему сделали сегодня? Попов думал об этом, включая телевизор. «Витамины, укрепляющие жизненные силы организма»? Против чего ему нужно укрепление жизненных сил? И зачем понадобилось осматривать его? Чем глубже он погружался в сферу вопросов, чем больше информации получал, тем более сложной становилась головоломка.

Однако, чем бы это ни было, оно должно соответствовать по своему масштабу тем инвестициям, которые сделал Брайтлинг и его компания, а ведь инвестиции были колоссальными! Чего бы это ни касалось, оно относилось совершенно равнодушно к смерти людей, неизвестных и явно не имеющих ценности для Джона Брайтлинга.

Попов снова признался себе, что не имеет представления о происходящем. Если бы он доложил об этой авантюре своему начальству в КГБ, они сочли бы, что он тронулся головой, но тем не менее приказали бы ему продолжать расследование до тех пор, пока не придет к какому-то выводу. А поскольку Попов был воспитан и подготовлен в КГБ, он не мог прекратить исследование фактов, так же как он не мог прекратить дышать.

По крайней мере кресла первого класса были комфортабельными, сказал себе Чавез.

Рейс будет продолжительным — настолько продолжительным, как это можно себе представить, поскольку место назначения находилось в 10 500 милях от Лондона, а окружность планеты равнялась всего 24 000 миль. Рейс 9 «Бритиш Эруэйз» вылетает в 10.15 вечера, будет продолжаться одиннадцать часов сорок пять минут до Бангкока, там стоянка в полтора часа, затем еще восемь часов пятьдесят минут до Сиднея. К этому моменту, подумал Динг, он будет готов достать пистолет и перестрелять весь экипаж.

Все это в придачу к тому, что он будет далеко от жены и сына, и только потому, что гребаные австралийцы хотят, чтобы он держал их за руку во время Олимпийских игр.

Он прилетит в Сидней в 5.20 утра, через два дня, считая от сегодняшнего, из-за капризов экватора и международной смены дат. К этому моменту биологические часы его тела будут взболтаны сильнее, чем яйца в омлете, который он ел на завтрак. Но он не мог ничего поделать с этим. По крайней мере «Бритиш Эруэйз» запретила курение во время своих рейсов — курильщики, летящие этим рейсом, наверно, сойдут с ума, но это не было его проблемой. Чтобы убить время, у него будет четыре книги и шесть журналов плюс персональный телевизионный экран для просмотра кинофильмов. Чавез решил как можно лучше использовать все это. Стюарды и стюардессы закрыли дверцы, двигатели заработали, и капитан заявил по интеркому, что рад приветствовать всех на борту их дома, где они будут находиться весь следующий день — или два дня, в зависимости от того, как вы смотрите на это.

— По-твоему, это была хорошая мысль? — спросил Брайтлинг.

— Мне кажется, да. Кирк все равно был в списке людей, отправляющихся в Канзас. Мы попросим сотрудников, работающих вместе с ним, передавать всем, кто будет спрашивать о нем, что Маклин выехал из города по делам компании, — ответил Хенриксен.

— Что, если агенты ФБР снова придут к нему?

— Ну что ж, его нет в городе, так что им придется подождать, — ответил Хенриксен. — Такие расследования длятся месяцами, но у них ведь не будет месяцев, верно?