И вот прямо перед собой я вижу вход в пещеру, которую искал, в окружающей тьме он выглядит еще более темным пятном…

Смелее, Марик, побольше решимости: наберись храбрости, чтобы войти и взять сокровища…

Клянусь зубьями Преисподней, что это? Замри, не дыши, повернись — медленно. Ох! Что это за блеск жжет мне глаза?

Огонь! Во имя зубьев Преисподней, это огненный цветок, появившийся словно ниоткуда; он опаляет мне глаза, он уже близко, но пока не настиг меня. Отступи назад — помни, что от тебя не доносится ни звука, пригнись, чтобы не задеть ветвей, спрячься в тени голых деревьев, это лучше, чем ничего. Разумом я понимаю, что им меня не видно, но если они внезапно развернутся или столкнутся со мной случайно — мне крышка. Будь я проклят, ну и здоровенные же эти твари! Двое из них приблизились ко входу в пещеру.

Тот, что побольше, — темно-бронзовый, с камнем во лбу, сверкающим при свете огня, словно темный рубин, — входит внутрь, держа в пасти пылающую ветку, в то время как второй, ярко-медный с тусклыми глазами, уселся в каких-нибудь двадцати шагах от меня. Дыши, Марик, дыши: если этот второй ждет первого, тогда наверняка это все ненадолго.

Наконец-то! Я ждал целую вечность, пока он вышел обратно. Режущий глаза огонь потушен в куче прелых листьев; бронзовый присоединился к товарищу, и оба направились к северу, откуда явились. Дыши, Марик. Поразительно. Несмотря на свою величину, они двигаются быстро и бесшумно, точно кошки, лишь слегка колыша траву, и только легкий шепот шелестящих листьев отмечает их путь.

Нужно подождать немного, чтобы успокоилось сердце; дышать ровно и глубоко, чтобы отступил страх. Опасность миновала! Передо мной — вход в пещеру, манящий, обещающий неслыханные богатства, которые лежат сейчас там, никем не охраняемые. Перед глазами у меня стоит открытый сосуд, полный мерцающих драгоценных камней, — и я вхожу в драконью сокровищницу…

Первый зал огромен, и стены его облицованы золотом, слой которого толщиной в несколько дюймов! Зов его было бы трудно преодолеть, не будь там каменьев.

Даже в этой пещере темнота отнюдь не кромешная. Зрение мое теперь восстановилось, и мне виден отблеск больших самоцветов, вставленных в толстенные золотые плиты, покрывающие заднюю стену. Но я не подвергаюсь искушению: слишком много времени уйдет на то, чтобы повыковыривать их оттуда. Я прохожу дальше.

И там, на золотом пьедестале — цель всех моих затрат, всего моего путешествия. Грубый сосуд из золота, напоминающий огромную миску, доверху наполненный драгоценными каменьями, что мерцают и переливаются отблесками своего внутреннего огня. Я едва сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться вслух. Наконец-то я здесь, да к тому же все оказалось так просто. Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до них, и замираю.

Они так прекрасны. Я, со своим трезвым, деловым разумом и опытным глазом, что больше интересуется стоимостью вещи, а не ее красотой, стою, очарованный лежащим передо мной чудом. Кажется, даже время застыло в нерешительности вместе с моей рукой, зависшей в бесконечном промежутке между помыслом и действием.

Как долго стою я, точно околдованный? Надо прислушаться к биению амулета. Оно все еще сильно и ровно — должно быть, я лишь ненадолго замешкался. Эти каменья ослепили меня, оглушили и лишили возможности даже шевельнуться, пока наконец какое-то внутреннее чувство не напомнило мне, что время ограничено и я должен сделать то, за чем пришел, или уйти, несолоно хлебавши.

Или?

Нет, никаких «или»!

Я уйду, но с камнями!

Сосуд тяжелее, чем я думал, наверняка одно уже это золото стоит жизней многих людей. Несколько мгновений — и сосуд вместе с содержимым перекочевал в заплечный мешок, что я принес с собой. Какая тяжесть! Драгоценное бремя, взваленное на плечи и укрытое плащом — невидимкой.

А теперь — быстро уходить, обратно в ночь, назад к Рубежу. Собравшись с силами, пускаюсь бежать. Владыки Преисподней, сколь тяжела эта ноша! Но хуже всего то, что я все-таки потерял счет времени и не могу сказать, как долго еще будет действовать мой амулет.

Что это за шум? Высокий плачуще-скорбящий звук скребет мне по нервам, отчего сердце начинает бешено колотиться, а зубы выбивают дробь.

Зубья Преисподней! Он исходит от каменьев!

Ланен

— Ланен, детка, проснись. Ты тут околеешь.

Я неохотно выплыла из глубокого сна, когда Релла потрясла меня за плечо и голос ее достиг моих ушей. Я сощурилась в лунном свете, не сразу сообразив, что многие представители Рода находятся здесь же, рядом, и о чем-то очень тихо говорят. В следующий момент я вспомнила, что сижу, прислонившись к холодной и твердой каменной стене возле пещеры — нет, чертога Совета — и окончательно проснулась.

— Релла, как ты сюда попала? — спросила я, неуклюже поднимаясь на ноги.

Услышав веселое шипение, я обернулась и по другую сторону от себя увидела Шикрара. Я кивнула ему, стараясь скрыть разочарование от того, что увидела бронзу вместо серебра.

— Нет ли вестей от Акора? — спросила я. — Кто-нибудь нашел Марика?

— Государь Акхор не так давно обращался ко мне, госпожа ответил Шикрар. — Он облетел лагерь гедри и подтвердил, что госпожа Релла была права, — они снимаются и переносят свои пожитки в темноте к южному побережью. Марика нигде не видно и не слышно.