— Мы позвали тебя сюда, ибо подумали, что ты заслуживаешь того, чтобы все тебе объяснить, после всего, что ты сделала, — сказал Вариен ласково. Я изумилась его терпеливости. — Не волнуйся, Ланен. Я знаю, к какому соглашению мы с тобою пришли, однако, думаю, лишь правда удовлетворит госпожу Реллу. Он опустился перед ней на колени и мягко произнес: — Это правда, я тот, кто был Акхором. Не спрашивай меня, как со мною случилось это превращение, ибо я и сам не ведаю. Просто прими это, как есть. Я поплыву с вами.

Релла кивнула, не переставая таращить глаза. Вариен вновь повернулся ко мне.

— Думаю, ты нашла верный путь, Ланен. Вы не против, друзья мои? — спросил он у кантри, и все трое выразили свое согласие.

Больше особо делать было нечего; и все же я настояла еще кое на чем. Кейдре пришлось соскрести со стен Акорова чертога довольно много кхаадиша. Я сложила его подле себя, оставив до утра: там я намеревалась завернуть его в свой суконник, прежде чем нас доставят на корабль. В одной рубашке мне будет холодновато, но это совсем ненадолго. По моей просьбе Вариен позволил выделить немного кхаадиша и Релле — ей достался кусок размером с кулак.

К этому времени она была уже настолько вне себя от увиденного, что просто поблагодарила его, спрятав золото в свою сумку.

Была поздняя ночь, и хотя Релла, несмотря на все свое потрясение, чувствовала себя прекрасно, мы с Вариеном едва держались на ногах. Шикрар пообещал разбудить нас с рассветом. Подбросив в костер топлива, мы улеглись друг подле друга. Последнее, что я помню, — это Релла, сидевшая у огня, завернувшись в плащ, и негромко разговаривая с Кейдрой и Шикраром. «Словно опять воцарился Мир», — подумала я и уснула.

Пробудилась я от голоса Шикрара, звучавшего у меня в разуме: «Госпожа, небо светлеет. Пора в путь».

Вариен уже просыпался. Я подошла к Релле и тронула ее за плечо. Она мигом пробудилась.

— Пора, — сказала я.

Она зевнула и встала.

Я страшилась этого момента. Я заранее предупредила Вариена, что на корабле он не должен надевать свой венец с самоцветом. Люди порой убивают и не за такое. На самом деле это, конечно же, означало, что ему придется прощаться с родичами сейчас, пока мы еще были здесь.

Разумеется, он воззвал к ним; зеленый самоцвет его ярко горел, оттеняемый светлыми волосами и бледной кожей. Я была глубоко взволнована и даже не слышала, что он говорил, ибо мое собственное сердце было полно переживаний, хотя я знала этот народ лишь несколько дней. Как я могла это перенести, слыша, как он прощается с целым тысячелетием своей жизни? Лицо Вариена было мокро от слез, когда он снял свой венец, завернув его в мой суконник вместе с кхаадишом.

— Морская вода? — шепотом спросила я, вытирая ему лицо своим рукавом.

— Слезы, — ответил он и улыбнулся.

Что касается моего собственного прощания, то, произнеся нескольких сбивчивых слов, я поняла, что мне ничего не остается, кроме как открыть им свое сердце, обратившись к Языку Истины. Минуя слова, мои мысли устремлялись к ним, передавая мою любовь и глубочайшую признательность. Они ответили мне, и перед моим мысленным взором предстали четкие картины. Кейдра явил мне образ Миражэй и Щерока, играющих на берегу Родильной бухты, и за всем этим проступала его признательность, смешанная с любовью, глубокой и сильной. От Идай мне пришло видение Акора в юности, и я различила едва уловимую ее мысль: «Даже тогда он не ответил мне взаимностью. На то была воля Ветров; по их же слову вы теперь принадлежите друг другу». Образы Шикрара я едва понимала: они были сложными и многослойными, но говорили о друге, который был ближе, чем брат, о бессчетных годах, проведенных вместе, о восхищении, благодарности и надежде на будущее. В последнем видении, полученном от Шикрара, мне явились самоцветы душ Потерянных, сопровождаемые чувством тяжкой озабоченности. Я посмотрела на него, и он прошептал мне на истинной речи:

«Не забывай о Потерянных, госпожа, ибо сердце подсказывает мне, что их судьба связана с твоей. Ищи возможность вернуть их».

«Я буду искать», — ответила я тихо.

Времени больше не было. Мы все вышли навстречу рассвету.

Релаа

На этот раз я хоть видела, куда мы летим. Никогда мне не забыть, как дракон нес меня по воздуху! Это так восхитительно, просто слов нет! Впрочем, два раза оказалось для меня вполне достаточно.

Мы с Кейдрой летели впереди всех. Корабль все еще стоял в гавани, только палубы с самого утра так и пестрели: там кипела работа — они уже готовились поднять якорь и отчалить.

Пока не увидели нас.

Само собой, мне не было слышно, что там у них происходит, да только через пару мгновений на палубе образовалось свободное пространство, куда Кейдра смог сесть. Прежде он выпустил меня, а потом уж встал на палубу сам, отвесив мне поклон.

— Прощай же, госпожа Релла, и знай, что с тобой всегда будет пребывать почтение кантри, — сказал он громко. — Если тебе потребуется наша помощь, ты можешь воззвать к нам. — Сказав то, о чем было договорено, он нагнулся ко мне и тихо добавил: — Хотя я не сомневаюсь, что ты и без нас вполне способна со всем управиться. Счастья тебе, госпожа. Для меня было честью познакомиться с тобой.