Когда я впервые заметил, что с моим телом происходит что-то необычное, со времени нашего отъезда из Корли миновало около четырех недель, я простодушно поинтересовался об этом у Ланен. Потом мне пришлось спросить, отчего ее лицо вдруг покраснело. В первый раз она пробормотала что-то бессвязное и быстро перевела разговор на другое. Однако следующим вечером она, похоже, примирилась с этим. Усадив меня напротив себя, она в упрощенном виде описала мне особенности человеческого сочетания. Из ее объяснений я пришел к выводу, что это в лучшем случае страшно неудобно. Видя озадаченное выражение моего лица, она обняла меня — к тому времени я уже знал, что такое объятия, и с удовольствием сделал то же самое — и сказала, что позже нам следует разузнать об этом побольше.

Ланен

Богиня милостивая, как же это было нелегко! Поначалу я даже не заикалась о вопросе полового сношения: мы ведь только еще узнавали друг друга, а Вариен осторожно свыкался с новой для него жизнью, со своим новым обличьем.

Беда заключалась в том, что новый его облик был для меня в высшей степени притягательным. Я спала рядом с ним, но мне недоставало его, как тонущему человеку недостает воздуха, но до сих пор я не позволяла себе заходить дальше долгого поцелуя.

Конечно, дело было вовсе не в том, что я, подобно глупым илсанским девицам, берегла себя до свадьбы. Подобное мне даже ни разу в голову не приходило. Но Вариен, несмотря на свой столь почтенный возраст, был человеком не больше месяца, и из простого уважения к этому обстоятельству я заставляла себя ждать, пока он сам не вырастет в своем новом теле, прежде чем я смогу предпринять что-либо для удовлетворения собственных желаний.

Обычное дело, как всегда. Когда он наконец-то спросил меня о «сочетании» (так он это называл) у меня как раз шли месячные крови. Я попыталась с бесстрастным видом объяснить ему подробности занимавшего его вопроса, но когда он сделал недоверчивое лицо, а один раз мне показалось, что он вообще не верит в возможность того, что я ему рассказываю, я расхохоталась, крепко обняла его и пообещала, что мы с ним над этим еще поработаем.

Богиня, до чего же трудно было выпустить его из объятий! С каждым днем я желала его все больше, а ведь мы даже еще не целовались по-настоящему. Он до сих пор еще учился этому, хотя его лобызания в щеку, похожие на чмоканье годовалого ребенка, довольно быстро превратились в нечто более примечательное.

Я сама по себе не отличаюсь большой терпеливостью. Спасибо Владычице, что нам все это время приходилось усердно наращивать расстояние, отделявшее нас от Корли, а ночью стеречь по очереди собственную безопасность. Благодаря этому мы с ним редко оказывались одновременно в одной кровати, если, конечно, рядом вообще была кровать.

Проклятье, проклятье!

Вариен

Ланен сказала, что мы направляемся к ее прежнему дому — Хадронстеду. Она поведала мне, что у гедри есть обычай, называемый свадьбой; когда же я спросил, нельзя ли нам устроить свадьбу прямо завтра, она добродушно рассмеялась и объяснила мне, что вся суть этого обычая состоит в том, что на нем должны присутствовать друзья и родственники, которым надлежит стать свидетелями церемонии сочетания, и нам нужно подождать, пока мы не прибудем домой.

В этом был существенный смысл. Среди нашего Рода бытовал примерно такой же обычай: двое, желающие соединиться, отправляются к своим семьям и объявляют о своем намерении.

По счастливой случайности я как-то ночью услышал одну балладу, когда мы ужинали в общей зале одного из постоялых дворов. Это было повествование о двух влюбленных, и хотя закончилось оно плохо — очень плохо! — я подумал, что начало вполне стоящее, и решил последовать примеру героя, по крайней мере в завязке.

Таким образом, уже через неделю после того, как она объяснила мне, что к чему, я рассудил, что время настало. Я лишь дождался, пока мы закончим ужинать.

И, заключив ее ладонь в свою,

Я на колени встал, промолвив даме:

«О выйди замуж за меня, молю!»

— И трижды прикоснулся к ней устами…

Разумеется, я трижды поцеловал ее в щеку, хотя кровь, кипевшая при этом в моих жилах, говорила мне, что здесь требуется нечто еще, совершенно иное.

Ланен подняла меня с колен и положила руки мне на лицо, нежно отведя назад мои волосы, а потом произнесла на истинной речи:

«Конечно, я выйду за тебя, Вариен Кантриакор, разве ты Думал иначе?»

— Никогда, дорогая, — с самого Полета влюбленных. В ту ночь мы слились с тобой воедино. — С величайшим удовольствием я наклонился, совсем немного, и запечатлел у нее на губах поцелуй: долгий, нежный и проникновенный. Меня бросило в трепет: поцеловав ее, я ощутил, как по спине моей пробегает дрожь, и голосом, охрипшим от страстного желания, произнес: — А теперь мы с тобой одного рода, одного обличья, и для нас возможно истинное соединение. Давай же, возлюбленная моя Кадрешина Вариен, сольемся вместе в нашей любви.